Грецкий орешек

Глава 42

Глава 42

Наташа

«Давай кое-что попробуем» — для меня фраза-триггер наряду с«погнали поэкспериментируем» . И нет, я не ханжа, которая знает и приемлет только миссионерскую позу. Просто... у меня как у собаки Павлова выработался рефлекс, но в негативную сторону. Стоит услышать эти слова — и сердечко начинает биться быстрее, а ладони покрываются холодным потом.

Можно сказать за это спасибо недорогому бывшему мужу.

Мир уже возбуждён, сильно. Видно, как ему тяжело сдерживаться: напряжены желваки, дыхание глубже и в то же время отрывистее, а глаза потемнели до черноты.

У меня же всё как обычно…

Ну ладно, вру, слегка лучше, чем обычно. Тоже хочу близости, но пока немного недостаточно.

Поэтому когда Мир мне предлагает«кое-что попробовать» , вхожу в ступор и падаю на уровень вниз в своём желании. Тело сильнее напрягается, а мои пальцы нервно начинают теребить край мужской футболки.

Горин явно замечает смену эмоций на моём лице, тут же резко мотает головой, притягивая меня к себе. Его руки обхватывают мои плечи, прижимают тело к груди.

— Тшшш, птичка, ты чего? Помнишь, что я тебя никогда не обижу, верно?

Киваю головой, ощущая, как его голос проникает внутрь, отогревает. Позволяю себе расслабиться в родных руках. Мирослав целует меня сразу глубоко, проникая языком в рот, руками скользит по спине, спускается ниже, сжимает ягодицы, притягивая меня ближе. Постепенно моё тело начинает откликаться на горячие прикосновения. Пальцы Мира расстёгивают пуговицы моей рубашки одну за другой, и я сама стягиваю её со своих плеч. Мужчина отстраняется на секунду, чтобы посмотреть на меня — полуголую, с горящими щеками и влажными от поцелуев губами. Взгляд скользит по моей коже, и я с безграничным удовольствием наблюдаю, как он задерживается на каждом изгибе, каждой линии. Проводит пальцами по ключицам, спускается к груди, обводит сосок, заставляя меня вздрогнуть и задышать чаще.

Потом мы оказываемся на диване, и я сверху. Руки Мира бережно оглаживают мои бёдра, скользят к моему животу, к груди. Получаю хаотичные поцелуи: то в шею, то в живот, то в грудь. Млею, а когда язык касается моего соска, начинаю тихо постанывать, запрокидывая голову. Мои пальцы вцепляются в мужские волосы, я прижимаю его ближе, чувствуя, как внутри разливается то самое тепло. Пока мы целуемся, его руки спускаются к моим трусикам. Горин играет с резинкой, дразнит, заставляя меня извиваться от нетерпения.

Всё останавливается, когда Мир встаёт и притягивает к нам большое зеркало, стоящее в углу комнаты. Он ставит его прямо напротив дивана, и я вижу нас в отражении. Себя — абсолютно голую, с раскрасневшимся лицом и сумасшедшими глазами. И его — в одних боксерах, с твёрдым контуром возбуждения, с горящим взглядом, устремлёнными на меня в зеркале.

Мир вновь садится, откидывается на спинку, широко раздвигая ноги. А я — снова сверху, но уже спиной к нему. Будоражит дыхание за спиной, руки, скользящие по бёдрам, раздвигающие их, приглашающие расположиться ровно на мужском возбуждении. Напротив нас — зеркало, и я вижу в нём всё: себя, его, сильные руки, которые обхватывают мою талию.

Мир берёт тюбик смазки, и знакомый холодок пробегает по спине, хочется закрыться, защититься.

— Посмотри на меня, птичка. Это просто немного смазки, чтобы ты разогрелась. Совсем чуть-чуть.

Киваю, зажмурившись на секунду, потом чувствую, как его пальцы скользят по моим складкам, проникают внутрь. Я залипаю в отражение, ибо это чертовски охеренно выглядит. Невольно приоткрываю рот, чтобы выдохнуть в ответ на ощущения. Его пальцы двигаются медленно, будто исследуя, а моё тело начинает отвечать, собственная влага смешивается со смазкой, делая скольжение идеальным.

— Смотри, — шепчет он, заставляя меня сосредоточить внимание на нашем отражении. — Смотри, как ты красиво сжимаешь мои пальцы. Как ты мокрая. Как ты хочешь.

Ох… так грязно, так пошло — видеть себя в зеркале, его пальцы внутри. Но это возбуждает до предела. Мои бёдра начинают двигаться. Я протяжно стону от накатывающих волнами одущений, и Мир довольным голосом шепчет:

— Да, птичка. Вот так. Ты чувствуешь, как хорошо?

Кажется, мычу что-то малопонятное, но утвердительное.

Движения внутри моего тела замедляются, а потом и вовсе Мир убирает свои пальцы, и я почти стону от потери. Но он обхватывает мою талию и слегка приподнимает меня, головка его готового члена касается моего входа — твёрдая, горячая. Опускаюсь медленно, чувствуя, как он заполняет меня. В зеркале потрясающее зрелище — член скользит внутрь меня сантиметр за сантиметром, а я принимаю его.

Картинка заводит до предела.

— Смотри, — повторяет Мир свою мантру. — Смотри, как в тебе хорошо. Начинай двигаться, детка, — сладко шепчет мне в ушко. — Покажи, как ты хочешь меня.

Выполняю просьбу, пробуя, ища ритм. С каждым движением набираю темп, а его руки направляют меня, помогают. Это безумно, горячо, почти грязно. Вижу в зеркале все доказательства,насколько я хочу.

От этого ускоряюсь и мои стоны становятся громче, член буквально пульсирует внутри меня, а цепкие пальцы Горина до сладкой боли сжимают мои бёдра, направляя мои движения.

Добивает меня окончательно вид того, как мужчина сжимает мою движущуюся в такт грудь большими ладонями.

Просто вау!

— Сейчас, — выдыхаю я, и Мир без вопросов перехватывает инициативу, начиная двигаться вместе со мной, входя в меня снизу, глубже, сильнее. Его пах раз за разом ударяется о мои ягодицы.

— Смотри, — повторяет он. — Смотри, как я тебя трахаю.

Снова стону, запрокидывая голову, но Мир мягко направляет меня обратно к зеркалу.

— Нет, смотри, птичка. На нас, на то, что ты моя, — шепчет он, — Хочу, чтобы ты видела, как я беру тебя.

Это лучше, чем самое вкусное пирожное или самый сладкий сон. Я себя будто заново открываю, тело буквально поет.

Сжимаюсь вокруг члена, а Мир протяжно и низко стонет, ускоряясь, исступленно вколачиваясь. Кончаю я громко (да простят меня соседи), сжимаясь вокруг него, а он продолжает двигаться, продлевая мои ощущения. Мужское дыхание становится совсем рваным, и наконец Мирослав тоже кончает, прижимая меня к себе и выдыхая моё имя сквозь зубы.

Когда буря стихает, падаю на него, ощущая, как моё тело все ещё подрагивает, отходя от бурного оргазма. Рука Горина гладит меня по спине, а я смотрю в зеркало и вижу себя — счастливую, уставшую, влюблённую.

Хочу такое фото в рамку. Чтобы потом повесить над кроватью, например.