Страница 37 из 71
Женщина рядом с ней спросила, почему теперь нужно верить новому рассказу. Может быть, Людмила обещала больше или пригрозила забрать место. Зоя ответила, что подруга ничего ей не обещала и личной помощи больше не оказывает. Оплаченное место сохранила ещё до того, как Зоя решила исправить ложь. Лида коротко подтвердила, что сама предлагала убрать её с рынка и получила отказ. Людмила подняла голову на эти слова, но не вмешалась.
— Геннадий позавчера снова предлагал деньги, — продолжила Зоя. Она наконец положила сумку на пол, потому что пальцы устали держать ручки. — И срок по старому займу готов был перенести, если понадобится. Я могла согласиться, он от меня не отказывался. Но тогда пришлось бы дальше молчать про то, что я выдумала.
Павел Ильич заметил, что они сначала ссорятся, потом мирятся, а остальным предлагают каждый раз менять мнение. Зоя сказала, что с Людмилой не помирилась. Она не знает, простит ли её подруга, и не пришла требовать этого при людях. Пришла исправить то, что сама сказала здесь в конце марта. После этих слов она повернулась к Людмиле, но та не улыбнулась и не подала знака, что всё закончилось.
Людмила чувствовала, как по телу проходит дрожь, которой не было во время визита покупателя. Там она могла остановить разговор, повторить отказ, уйти к делам. Сейчас оставалось слушать человека, который публично возвращал ей право на собственные слова, и не торопиться благодарить за исправление причинённого вреда. Ей было жалко Зою, стоявшую перед знакомыми людьми с красным лицом, но жалость не стирала того дня, когда подруга видела её растерянность и всё равно продолжала. Людмила медленно разжала пальцы на коленях и спросила, готова ли Зоя повторить это Наталье.
— Готова, — ответила та. Она кивнула несколько раз, словно хотела убедиться, что её услышали. — И тем, кому я потом говорила про тебя, скажу сама. Новых денег у Геннадия брать не буду, старые стану возвращать по расписке, из того, что заработаю. Я ему сегодня об этом напишу.
Тамара потребовала, чтобы Зоя не ограничилась этим кабинетом. По рынку уже разошлось, будто хозяйка получила все средства и прячет их от людей; некоторые пересказывали обвинение покупателям, не задумываясь, чем это обернётся для торговли. Зоя сказала, что поговорит с теми, кому рассказывала сама, и попросит исправить пересказ. Обещать, что к утру никто больше не повторит ложь, она не стала. Постояла ещё немного, затем села на свободный стул у стены, и в кабинете наступила неловкая тишина.
Людмила подвинула к себе приготовленные бумаги. Сначала ей пришлось найти нужную страницу заново, хотя перед встречей она несколько раз проверила порядок. Галина молча показала закладку, и хозяйка смогла начать с дат. Она объяснила, что Зоино признание касается выдуманного разговора, а происхождение и движение денег нужно рассматривать отдельно. Полной картины у них ещё нет, однако уже есть сведения, которые не зависят от того, кто с кем дружит и кому верит.
Каждый из присутствующих увидел копию собственной оплаты или запись, относящуюся к его месту. Они сверяли даты с сообщениями Геннадия, вспоминали, что именно он обещал и почему просил решать вопросы непосредственно с ним. Мужчина, прежде опасавшийся ссоры с бывшим хозяином, достал телефон без прежних оговорок. Нашёл сообщение, где говорилось, что Людмила согласна на годовой платёж и занята переездом. Женщина с постельным бельём долго искала свою переписку, потом призналась, что часть разговоров была по телефону и подтвердить их сообщениями не получится.
Галина показала записи о работах, которые действительно выполнялись до передачи рынка. Небольшой ремонт, на который ссылался Геннадий, закончили раньше февральских сборов, а обещанных после годовой оплаты работ в их проходе не проводили. Тамара подтвердила это, вспомнив, как сама освобождала место для мастера. Людмила попросила не смешивать отсутствие нового ремонта со всеми расходами рынка: охрана, свет и другие повседневные нужды оплачивались, и эти суммы тоже нужно учитывать. Ей было важно, чтобы теперь никто не заменил одну удобную версию другой.
На нескольких полученных страницах были видны распоряжения о переводах, сделанных ещё до того, как она приняла хозяйство. По датам они шли после крупных февральских поступлений, распоряжался средствами Геннадий. В этих записях Людмила не значилась получателем. Но названия и пояснения сами по себе ещё не доказывали, на что в итоге потратили всё выведенное, и Наталья отдельно предупредила её не делать поспешного общего вывода. Людмила передала это предупреждение присутствующим простыми словами: по части денег нужны дополнительные подтверждения, а некоторые объяснения бывшего мужа предстоит проверить.
— Значит, они ушли ещё при нём, — сказала женщина с постельным бельём. Она наклонилась к листу, сравнивая число с датой собственной квитанции. — А нам он потом говорил, что тебе передал на содержание. И я тебе тоже это повторяла, потому что Зоя сказала…
Она не закончила и посмотрела в сторону подруги хозяйки. Зоя сидела, опустив руки, и ничего не возразила. Людмила ответила, что именно поэтому попросила смотреть на даты и получателей, а не только слушать рассказы. Она не может показать людям деньги, которых не получала, зато может предъявить то, что удалось восстановить по доступным записям. Женщина ещё раз провела пальцем рядом со своей датой, затем попросила дать ей номер Натальи: у неё дома сохранилась бумага, которую Геннадий заполнял при изменении условий оплаты.
Мужчина у двери сказал, что готов передать переписку полностью, без вырезанных отдельных сообщений. Лида напомнила о другом торговце, которому в феврале тоже предлагали скидку, но тот отказался платить за год; возможно, у него остался разговор об обещанном ремонте. Галина записала имя, не обещая, что человек согласится участвовать. Павел Ильич слушал молча, потом сообщил, что ему пора, и вышел, так и не объяснив, изменилось ли его мнение. Людмила проводила его взглядом и вернулась к вопросам оставшихся.
Тамара сказала, что теперь иначе смотрит на историю с деньгами, но прежних Людмилиных обещаний это не отменяет. Она сама не один раз спрашивала про свет и воду, получала уверенный ответ, а потом снова ждала. Людмила согласилась. Рассказала, что снаружи уже сделано, чего пока нельзя требовать от непросохшей стены и когда Галина вместе с торговцами проверит результат после дождя. Обещать, что больше никаких неудобств не будет, она не стала. Тамара выслушала, уточнила день и записала его на обратной стороне своей копии.