Страница 17 из 71
Глава 4. Ты обещала нам ещё тогда
Глава 4. Ты обещала нам ещё тогда
К началу встречи у Людмилы отсырели носки в правом сапоге. Утром она прошла от остановки до рынка по расчищенной дорожке, свернула к входу и наступила в лужу, которую под тонкой коркой льда приняла за твёрдое место. Теперь ступня зябла, и это мешало сосредоточиться не меньше, чем разговоры за прилавками. Она поставила принесённый из кабинета стул у стены, подальше от прохода, но садиться не стала: все остальные стояли. Галина держала папку с обращениями, Тамара вытирала руки о фартук, Лида считала сдачу последней покупательнице. Зоя пришла без обычной вязаной кофты, в одном бордовом свитере, и остановилась рядом с ящиками, не глядя на подругу.
Была уже вторая половина марта. В обещанную среду Людмила рассчиталась с работниками за февраль: часть денег успела прийти от тех, кто платил помесячно, недостающее взяли из суммы, оставшейся после продажи машины. В тот день она несколько раз проверяла телефон, пока Галина не сказала, что всё поступило и люди получили своё. Людмила тогда ждала хотя бы короткого разговора о том, что дальше, но администратор только уточнила время приезда электрика. Уборщица поблагодарила и пошла за ведром; свой разговор о другом месте она не отменила. Оказалось, выплаченная зарплата не возвращала людям спокойствия так быстро, как Людмиле хотелось надеяться.
— Я вас ненадолго собрала, — начала она, когда Лида закрыла коробочку с мелочью и подошла. Людмила развернула лист, на котором с вечера записала, что можно сделать в ближайшие дни, и увидела на краю мокрый след от собственной ладони. — Сначала пройдём по вашим заявлениям. Потом скажу, на что сейчас хватает денег и в какие дни придут мастера, чтобы вам не пришлось угадывать.
— А по старым тоже пройдём или опять только по новым? — спросила Тамара. Она отдёрнула угол фартука, зацепившийся за выступ прилавка, и посмотрела прямо на Людмилу. — Я тебе про лампы ещё осенью говорила. Ты сюда приходила, у меня как раз женщина сдачу пересчитывала с фонариком на телефоне, помнишь? Ты сказала, что разберёшься.
Людмила помнила женщину лишь смутно, зато собственный ответ вспомнила сразу. Тогда она торопилась в оптовый склад, Геннадий ждал в машине и уже дважды звонил; ей казалось, что достаточно передать ему жалобу вечером. Она передала, а через неделю спросила, приходил ли электрик. Муж ответил, что Галина всё устроила, и на этом Людмила успокоилась. Сейчас хотелось произнести это вслух, назвать хотя бы тот второй вопрос, который она всё-таки задала, но Тамара ждала ответа о тёмном проходе, а не о её домашнем разговоре.
— Помню, — сказала Людмила, складывая лист пополам, чтобы перестать мять его пальцами. Она перевела взгляд на лампы над прилавком и снова на Тамару. — Я тогда сама обещала и не проверила, сделано ли. Здесь моя вина. Сегодня после закрытия заменят неисправные светильники в этом проходе, а завтра утром мы с Галиной посмотрим вместе с вами, хватает ли света над местами.
— Ты и тогда не просто так сказала, — вмешалась Зоя. Она стояла чуть сбоку, и Людмиле пришлось повернуться к ней всем корпусом. — Ты сказала: «Зой, ну неужели я для вас этого не сделаю?» Я потому людям и передавала, что вопрос решён. Мне потом каждый раз напоминали, а ты сюда всё реже приезжала.
Рядом кто-то кашлянул, Лида опустила глаза на свои руки. Людмила почувствовала, как под воротником стало жарко, хотя замёрзшая нога всё ещё ныла. Ту фразу она не помнила, но узнала в ней себя прежнюю: уверенную, занятую, слегка обиженную тем, что близкие сомневаются в её добрых намерениях. Ей легко было обещать то, за что потом должен был взяться кто-нибудь другой. Зоя не преувеличивала, и от этого было тяжелее, чем от несправедливого обвинения в присвоенных деньгах.
— Я не должна была говорить, что вопрос решён, пока здесь ничего не изменилось, — ответила Людмила. Она убрала лист в папку Галины и освободила руки, потому что больше не могла стоять, держась за бумагу. — Ты поверила мне, а я тебя подвела. Сейчас я не прошу передавать за меня обещания. Если люди спрашивают, отправляй ко мне, я здесь каждый день.
— Да мы уже ходили к тебе, — сказала Тамара, и в голосе её прозвучала усталость, от которой Людмила невольно прикусила губу. Торговка показала на дверь, ведущую во двор. — У входа вода каждую весну стоит, коробки на тележке не провезёшь. В прошлом году ты на этом самом месте сказала, что летом уберёте. Лето прошло, осень прошла, теперь опять сапоги сушим.
Людмила посмотрела на мокрый край своего сапога и спросила Галину о человеке, которого та вызывала накануне. Администратор раскрыла папку, но вместо объяснений предложила всем выйти к порогу: так будет понятнее. Они прошли между прилавками, пропуская женщину с сумкой на колёсах, и остановились под козырьком. У стены лежала серая каша из снега, грязи и окурков; узкая канавка, по которой раньше уходила вода, была забита. Дальше, за воротами, двор просел, и целиком переделать его сейчас было не на что. Галина показала, что можно прочистить и куда убрать оставшийся снег, чтобы у самого входа стало суше.
— Это поможет с этой лужей, — сказала Людмила, отступая, чтобы не мешать покупательнице перешагнуть через воду. Женщина всё равно замочила край длинных брюк и сердито оглянулась; Людмила извинилась и придержала ей дверь. — Весь двор к выходным мы не исправим. У входа уберём и прочистим завтра, а там, где пол проваливается, проход останется закрытым, пока не будет возможности сделать как следует.
— Деньги-то мы за весь год внесли, — возразила Тамара. Она уже вернулась под крышу и растирала ладони, красные на холоде. — А теперь слышим: сюда не ходите, того не ждите, это потом. Нам что, покупателям говорить, чтобы тоже потерпели?
— Тамара, за год ты Геннадию платила, — напомнила Лида, придвигаясь, чтобы дверь можно было закрыть. Она сказала это без прежней горячности, словно поправляла ошибку, которую уже устала слышать. — Людмила здесь при той оплате не стояла. За старые обещания спрашивать надо, я согласна, но хоть одно с другим не мешайте.
— Мне от этого прилавок суше не станет, — отозвалась Тамара. Она не закричала и не стала спорить с Лидой, только подняла на Людмилу покрасневшие глаза. — Ты уж извини, я не могу каждый раз разбираться, кто из вас когда что сказал. У меня товар здесь лежит, не у Геннадия дома.