Страница 15 из 71
— Я передала то, что у меня есть, Наталье, — сказала Людмила после короткой паузы. Она подняла глаза на Зою и не стала прятаться за чтением. — Остальное ещё собираем. Я не могу сейчас показать тебе, куда ушло всё, что вы заплатили. Сама ещё не разобралась до конца. Но это не значит, что я собираюсь оставить всё как есть.
Зоя поджала губы, и Кира поняла, что имя незнакомого специалиста ничего для неё не меняет. Для подруги матери существовали оплаченный год, обещанный ремонт и необходимость завтра снова открыть своё место. Объяснения о том, что собирают сведения, звучали как очередное «потом», которое она слышала слишком часто. Зоя отодвинула стул, даже не садясь на него, и сказала, что список оставит, чтобы Людмила наконец могла назвать, за что берётся. Потом повернулась к Кире и спросила, всё ли у неё хорошо на работе, но ответ дослушала рассеянно, поглядывая на дверь.
Людмила попросила её не оставлять товар у мокрой стены на ночь и сказала, что свободное место в подсобке уже подготовлено. Зоя кивнула, не поблагодарив, натянула кофту на плечи и вышла. После её ухода в кабинете стало слышно, как за стеной передвигают тележку. Кира посмотрела на оставшийся лист: несколько коротких записей, даты, подчёркнутые слова о сроках. Мать сидела неподвижно, а потом убрала бумагу в отдельную папку с такой осторожностью, будто боялась помять что-то хрупкое.
— Ты после работы голодная? — спросила Людмила, поднимаясь. Она посмотрела на часы и сразу потянулась к чайнику, возвращаясь к привычным заботам. — Я сейчас закончу, поедем. Только пару записей надо сверить, Галина ещё принесла.
Кира сказала, что может помочь, и попросила показать, что именно нужно сделать. Мать сначала возразила, потом устало опустилась на стул и подвинула к ней несколько листов. Требовалось разложить обращения так, чтобы не перепутать платежи, просьбы о работах и обычные текущие вопросы. Ничего сложного в этом не было, но Кира видела, как легко потерять время, когда человек приходит за одним и тут же начинает рассказывать ещё о трёх неприятностях. Она сняла пальто, повесила рядом с маминым и устроилась у свободного края стола.
Людмила некоторое время смотрела, как дочь подписывает листки и аккуратно подкладывает их под нужные бумаги. Ей было приятно само присутствие Киры, спокойное и не требующее немедленно объяснить все свои чувства. В то же время она понимала, что дочь приехала после собственного рабочего дня и не должна становиться ещё одним человеком, которого здесь удерживают чужие незаконченные дела. Людмила сверила последние записи, убрала лишнее и попросила Галину больше ничего сегодня не приносить без срочной необходимости. Когда Кира предложила поужинать у неё, мать согласилась быстрее, чем собиралась.
Дочерняя кухня оказалась небольшой и тёплой. На подоконнике лежала начатая книга, а на стуле сушилась выстиранная наволочка, которую Кира торопливо убрала, освобождая место. Людмила сняла пальто, помыла руки и спросила, чем помочь. Дочь достала из холодильника приготовленную еду, попросила нарезать овощи и включила чайник. Несколько минут они занимались ужином, почти не разговаривая, и Людмиле было хорошо от того, что она находится в гостях у Киры и может просто выполнить небольшую просьбу, не принимая решений за весь вечер.
За столом дочь сначала рассказала, что заявку на стажировку приняли к рассмотрению и теперь остаётся ждать. Людмила спросила о сроках и порадовалась, хотя при мысли о трёх месяцах в другом городе внутри возникло короткое неприятное движение, которое она пока не стала рассматривать. Кира говорила спокойно, но несколько раз замолкала посреди фразы и смотрела на край тарелки. Людмила заметила это ещё до того, как дочь отодвинула стакан и сказала, что сегодня обедала с отцом. Она положила нож возле хлебницы и сразу спросила, когда они договорились.
— Он утром написал, предложил встретиться в перерыв, — ответила Кира. Она смотрела на мать прямо, хотя говорила заметно медленнее обычного. — Мам, я хочу рассказать, как было. Не потому, что собираюсь тебя с ним мирить.
Людмила кивнула, но внутри уже поднялось беспокойство. Геннадий связался с дочерью сразу после того, как она сама отвергла его предложение, и эта последовательность казалась слишком очевидной, чтобы успокаивать себя случайностью. Она представила их за столом, его мягкий голос, знакомые вопросы о работе и ту особую убедительность, с которой он умел сообщать половину правды. Хотелось сразу спросить, что Кира ему рассказала и поверила ли хоть чему-нибудь. Людмила удержалась, пододвинула чашку ближе и попросила продолжать.
Кира начала с того, что отец расспрашивал о стажировке и предложил оплатить дорогу и жильё. Людмила слушала, чувствуя, как всё сильнее напрягаются пальцы на ручке чашки. Дочери такая помощь могла пригодиться, и она не имела права сердиться только потому, что Геннадий захотел потратить деньги на собственного ребёнка. Но после вчерашнего звонка было трудно верить, что он способен отделить одно от другого. Когда Кира дошла до рассказа о ежемесячном содержании для матери, Людмила уже почти не сомневалась, к чему вёл разговор.
— Я сначала сказала, что поговорю с тобой, — призналась дочь. Она убрала руки со стола и сцепила их на коленях, будто готовилась выдержать неприятный ответ. — Мне показалось, можно хотя бы спросить, почему ты отказалась. Я ещё не знала, что он поставил условие.
Людмила почувствовала резкую обиду и тут же испугалась самой её силы. Во вторник она сидела перед Кирой, рассказывала всё, позволила увидеть себя растерянной и заплаканной, а дочь всё равно допустила, что отец предлагает разумный выход, от которого мать отказывается из упрямства. Хотелось перечислить это вслух и спросить, что ещё нужно объяснить, чтобы ей наконец поверили. Но Кира продолжала смотреть на неё, не пряча сказанное за оправданием, и Людмила заставила себя выслушать до конца. Она только уточнила, что именно Геннадий рассказал о её отказе.
— Что ты злишься из-за Вероники и не хочешь принимать от него ничего хорошего, — ответила Кира. Дочь произнесла это без отцовской интонации, но Людмила всё равно услышала её слишком отчётливо. — А потом начал спрашивать, с кем ты советуешься, какие бумаги забрала, сколько у тебя осталось после продажи машины. Просил писать ему заранее, если ты собираешься что-нибудь отправлять или предпринимать.
— И ты ему сказала? — вырвалось у Людмилы. Она сразу увидела, как изменилось лицо дочери, но остановить вопрос уже не могла. — Про Наталью, про деньги? Кира, что ты ему ответила?