Страница 10 из 71
Когда разговор закончился, Кира уже вымыла посуду и складывала пустые пакеты. Людмила записала время встречи и сказала дочери, что собирается продать машину. Кира подняла голову, посмотрела на лежавшие возле двери ключи и спросила, нельзя ли пока обойтись без этого. Людмила показала ей расчёт ближайших расходов, объяснила, какую часть оставит на собственную жизнь, и не стала уверять, будто решение далось легко. Дочь помолчала, потом предложила помочь с фотографиями для объявления, если мать действительно всё обдумала.
На следующий день Людмила встретилась с Натальей, передала копии и договорилась о дальнейшей работе. После обеда освободила машину от вещей, вынула из кармана сиденья старый зонт и пакет с дорожными салфетками, протёрла переднюю панель. Кира помогла выбрать фотографии, а Людмила сама отвечала тем, кто звонил по объявлению, называя известные ей недостатки и время, когда можно приехать. От некоторых предложений приходилось отказываться: люди рассчитывали, что ей нужно продать немедленно и она согласится на любую цену. Она возвращалась после этих разговоров к обычным делам рынка, чтобы не сидеть целый день с телефоном в руках.
Покупательница приехала в четверг вместе с мастером, которому доверяла. Машину искали для взрослой дочери, и женщина внимательно спрашивала о том, что Людмила могла объяснить без чужой помощи: как заводится в холод, когда меняли необходимое, что давно просится в ремонт. Осмотр занял больше времени, чем она ожидала, но торг закончился на пятистах сорока тысячах, и Людмила согласилась. Когда всё было оформлено, она забрала оставшийся в салоне зонт, передала ключи и ещё раз показала, как закрывается капот. Покупательница поблагодарила её, а Людмила отошла к краю стоянки, придерживая сумку и не зная, куда деть руку, которая по привычке искала ключи в кармане.
Домой она возвращалась с пересадкой. В автобусе было тесно, зонт мешал, и приходилось держать его вертикально между коленями, пока над головой покачивалась чужая хозяйственная сумка. Людмила смотрела в запотевшее окно и думала о том, что завтра придётся выйти раньше, чтобы успеть на рынок. Жалеть себя в этот момент было легче, чем утром, когда она показывала машину, но дома её ждали записи Галины и назначенные платежи. Она достала телефон, проверила поступление ещё раз и написала администратору, что продажа состоялась.
Из полученного Людмила оставила сто сорок тысяч на свою жизнь в ближайшие месяцы, остальное внесла на рабочий счёт рынка. Вместе с Галиной они заранее обозначили, что это её личные деньги, переданные хозяйству, и сумма сохранилась в учёте отдельно от платежей торговцев. Теперь можно было начинать рассчитываться с задержанной оплатой и выполнять ограниченный перечень необходимых работ, не трогая запас, оставленный на квартиру и еду. Людмила несколько раз пересмотрела остаток на личном счёте, прежде чем закрыть телефон. Ей всё ещё казалось, что она должна отдать больше, но возвращаться к решению, после которого самой нечем будет жить, она не стала.
Геннадий позвонил, когда она сидела за кухонным столом и отмечала рядом с ближайшими расходами, что уже обеспечено. Его имя появилось на экране так привычно, что Людмила сначала потянулась ответить, не успев вспомнить последние дни. Потом положила ручку, отодвинула листы и приняла звонок. На другом конце было тихо, и по голосу она поняла, что он находится один. Геннадий спросил о машине, объяснив, что видел объявление, а теперь оно исчезло.
— Продала, — ответила Людмила, глядя на оставшийся возле двери зонт. Ей не хотелось рассказывать ему ни о покупательнице, ни о поездке в автобусе, ни о том, как трудно было согласиться с ценой. — Деньги на первые расходы внесла. Я сейчас занята расчётами, ты по какому вопросу?
— Вот об этом и хотел поговорить, — сказал Геннадий. Он говорил мягче, чем на кухне, и Людмила невольно выпрямилась, узнавая интонацию, с которой он обычно предлагал закончить неприятную ссору. — Ты уже машину продаёшь, дальше что? Я могу тебе каждый месяц тридцать тысяч давать. На жизнь будет, не придётся так выворачиваться.
Людмила некоторое время молчала. Она только что оставила себе ограниченный запас, считала каждую ближайшую выплату и знала, насколько удобнее было бы иметь ещё одно регулярное поступление. После продажи машины такие слова должны были принести облегчение, и ей стало неприятно оттого, что первая реакция действительно была похожа на него. Геннадий умел выбирать момент, когда предложение выглядело заботой. Людмила повернула лежавший перед ней лист и увидела в верхней строке имя Галины, которой уже несколько дней не могла назвать твёрдый день оплаты.
— Что ты за это хочешь? — спросила она. Голос прозвучал устало, и Людмила подтянула к себе стул, чтобы не сидеть на самом краю. — Просто скажи сразу, Гена. Мы уже достаточно поговорили вокруг.
— Чтобы ты перестала устраивать эту историю с деньгами рынка, — ответил он после короткой паузы. Мягкость в голосе ещё сохранялась, но слова пошли быстрее, будто теперь можно было наконец говорить о главном. — Не ходила по людям, не собирала против меня бумаги. Мы разделились, у каждого своё. Я тебе помогаю, ты живёшь спокойно.
Людмила посмотрела на две чашки, стоявшие на полке, и задержалась глазами на синей, привезённой из дома. Ещё во вторник она сидела напротив него и ждала, что он хотя бы признает её право спросить о пропавших средствах. Теперь он предлагал ей небольшую сумму каждый месяц и рассчитывал, что ради неё она перестанет выяснять, что произошло с деньгами восемнадцати торговцев. Ей не требовалось придумывать ответ немедленно, и она позволила себе несколько секунд молчания. Геннадий не выдержал первым и спросил, слышит ли она его.
— Слышу, — ответила Людмила. Она положила ладонь на лист с расчётами, чтобы перестать теребить его край. — Содержание мне не нужно. Возвратом денег рынка я буду заниматься, и прекращать это в обмен на твои переводы не собираюсь.
Геннадий заговорил раздражённо, напомнил о проданной машине и о том, что Людмила сама создаёт себе трудности. Она выслушала несколько фраз, потом сказала, что предложение поняла и ответ уже дала. На этот раз ей удалось закончить разговор, не объясняя заново ни Зоину расписку, ни февральскую оплату, ни собственный выбор. После звонка Людмила некоторое время сидела, прижав телефон к столу, и чувствовала, как постепенно отпускает напряжение в плечах. Отказ не прибавил денег и не сделал предстоящую неделю легче, но возвращаться к разговору ей не хотелось.