Страна экзотики

III

— Мы пройдём пешком, и у ворот вы подождёте. Я сначала осмотрюсь, а уж затем впущу вас, — сказал Тринклер.

— У вас сколько человек прислуги? — спросил Золотницкий. Его деловой вид показывал, что сомнение и недоверчивость сброшены — остался лишь натасканный полицейский служака.

— Четыре, но двоих я не подозреваю. По-видимому, участвовали в преступлении повар и взрослый бой, по имени Ши-Хуза. Они очень дружны. Кроме них, есть ещё мальчик-китаец и японка-горничная. Эти вряд ли знают что-нибудь.

— Вы думаете, что не надо брать городовых?

— Справимся и без них, хотя делайте, как знаете. На всякий случай у моей квартиры караулят двое моих служащих из товарного склада — русский и американец. Против пятерых европейцев, мне кажется, они не станут сопротивляться.

Остальную дорогу шли молча.

— Интересно знать, что эти подлецы сделали с несчастной американкой? — думал Погожев, шагая по пыли рядом с спутниками. — Какая зловещая судьба! Приехать к мужу после долгой разлуки и на другой же день попасть в жестокие лапы длиннокосых дикарей! Бррр!..

У ворот их встретил рослый человек и, вытянувшись по-военному, громко отрапортовал:

— Так что, китайцы ушли.

— Как ушли? — не понял американец.

— Ушли, ваша честь. Я говорил Марку, чтобы задержать, а он шепнул: «Молчи, дескать» — и пошёл за ними следом. Мне приказал караулить здесь.

— Давно ушли? — спросил американец и энергично выбранился.

— В скорости за нашей милостью. Примерно часа два тому времени.

— Неужели уйдут? — с тревогой спросил Погожев.

— Я так и думал, что они попытаются бежать. Мой обыск, конечно, не укрылся от них… Не правда ли, эта попытка ускользнуть ещё нагляднее доказывает, что преступники — именно они. Но ничего — Марк ловкий парень.

Приказав служащему ждать у ворот, Тринклер ввёл офицеров в дом. По-видимому, американец давно готовился к приёму жены — квартира была обставлена нарядно и дорого. Погожев с первого взгляда определил, что вся мебель, картины, ковры — привозные из Шанхая и Америки. В передней их встретил китайчонок-бой. При виде русских офицеров его глаза раскосо заюлили. От штабс-ротмистра это не укрылось, и, не рассуждая, хорошо ли это выйдет или худо, он решительно шагнул вперёд, взял китайчонка за плечо и спросил строго:

— Говори, что ты знаешь? Куда дели мадам?

Бойка затрепетал и зашатался. Длинная коса с чёрной шёлковой кистью на конце вдруг очутилась в руке офицера.

— Ну! Мадама где?

— Моя не знает, капитан… Моя ничего не знает!

Погожев вдруг сделал бешеное лицо и рявкнул так, что гул пошёл далеко по улице:

— Отвечай, подлец! Убью!

— О, капитан! О добрый капитан!.. Моя ей-богу ничего не знает. Моя только видела, как повар и большой бой покупали бельё для мадам.

— Какое бельё?

— Разное бельё. Ходили в магазины, покупали. Бельё, платье… Много покупали, целую корзину…

Признание было настолько неожиданно, что Золотницкий и Тринклер слушали, широко открыв глаза. А Погожев продолжал допрашивать:

— Когда покупали?

— Давно покупали. Сразу покупали, как пропала мадам.

— Куда же они дели бельё?

— По-видимому, покупали и складывали в корзину в кладовой. Потом унесли… Не знаю, куда унесли.

— Почему же ты раньше не сказал?

— Повар-бойка заметил, что я подглядываю. Они взяли меня в кладовую и пригрозили ножом. Хотели зарезать.

Бойка гнусливо заплакал и, трясясь от страха, что-то забормотал по-китайски. На все дальнейшие вопросы штабс-ротмистра он только причитал:

— А не знаю… Моя ничего больше не видел.

Американец отпустил его спать и проговорил:

— Для меня очевидно одно: они не убили мою жену. Если покупали для неё вещи, то значит, она была спрятана ими где-то вблизи. Может быть, они выжидали случая, чтобы увезти её куда-нибудь.

— Необходимо во что бы то ни стало захватить мерзавцев, — сказал Погожев. — Весь секрет в них.

На дворе послышались голоса, и Тринклер, открыв дверь, спросил в темноту:

— Это ты, Марк?

— Да, мистер Тринклер. Если угодно, мы можем взять их в любой момент.

— Где же они?

— Сначала они намеревались, кажется, совсем удрать из города. Тогда я решил, что за городом мне придётся либо перестрелять их из револьвера, либо связать друг с другом за косы и привести обратно. Другого выбора не было, но так ли, мистер Тринклер?.. Но они передумали и отправились в китайский город. Я спокойно следил, не подходя близко. Они зашли в одну китайскую гостиницу, потом в другую и, наконец, обстоятельно посоветовавшись, направились в опиекурильню. Здесь есть таких несколько. Когда, немного обождав, я отправился доложить вам, мастер Тринклер…

— Но они скроются, уйдут! - испуганно вскрикнул американец.

— Из курильни-то? Не извольте беспокоиться, мистер Тринклер, если китаец попал в опиекурильню, то пока хозяин не выбросит силой — его не вытянешь. Уж я знаю…

— Господа, времени тратить нельзя. Идём, — решительно произнёс американец.

— Русского вы оставьте дома — пусть он покараулит этого мальчишку, — посоветовал Золотницкий. — А дорогой я прихвачу парочку городовых.

Так как расстояние было довольно большое, то наняли извозчиков. Золотницкий заехал в управление, взял свободных городовых, и через час восемь вооружённых людей без шума окружили небольшой двор, в котором ютилась опиекурильня. Из-за прикрытых наглухо циновочных ставен доносился какой-то спор и шум. Кто-то кричал, кажется, даже дрались.

Золотницкий сам расставил городовых по местам и тихо сказал:

— Ну, господа, всё в порядке. Приготовьте на всякий случай оружие, чем чёрт не шутит.

Он решительно постучал в дверь эфесом шашки и крикнул:

— Эй, хозяин, открой-ка!

Слышно было, как внутри разом стихло.

— Чего притаились? Открой, говорю!

Ни звука. Слабый свет, пробивавшийся сквозь циновку в ближнем окне, погас. Погожев стоял рядом с поручиком и думал, что должность полицеймейстера совсем не такая уж желанная и блестящая.

— Ну ее к чёрту! Лезь в каждую дыру по ночи… Даст кто-нибудь в рожу — и не увидишь, кто дал.

— Да откроете ли вы, ироды! — заорал Золотницкий. — Навали, ребята!

Ребята навалили. Дверь, устроенная по-китайски на деревянных петлях и запорах, сразу рухнула. В ту же минуту Погожев услышал, как мимо него с ловкостью кошек проскользнули какие-то люди — один, два, несколько.

— Держи! — крикнул поручик и выстрелил в воздух.