Страница 76 из 141
— Прежде я никогда не испытывал желания, — хрипло прошептал он, и акцент стал сильнее. О нет, именно это он и делает. — Но как понять, если всё… изменилось? Как истолковать склонности плотского свойства? Каковы признаки? — Говоря, он склонился над кроватью и упёрся руками в подушку, поймав меня в ловушку.
Склонности?
Плотского свойства?
Его дыхание коснулось моей кожи; в приближающейся маске отражались мои распахнутые глаза. Возможно, виной были кровопотеря и боль, но разговор принял совершенно неожиданный оборот.
— Ты просто это чувствуешь, — прошептала я. — Пульс учащается, внутри нарастает напряжение. Ты начинаешь… особенно остро ощущать человека, к которому испытываешь желание. Тебя тянет к нему, как замёрзших лютых зверей — к тёплому костру. Этого не объяснить — чувство просто захватывает тебя целиком.
Он облизнул нижнюю губу. — Это чувство направлено лишь на одного? — Он шумно выдохнул.
— В каком смысле?
— Ты прикасалась ко многим. — Он обвиняюще нахмурился. — Но что, если человек жаждет лишь одного… и никто другой ему не нужен?
Он не сводил глаз с моего рта, нависая надо мной — огромный, словно сама ночь. Голова кружилась. Рядом с ним было трудно думать.
— Э-э… да. — Я неловко прочистила горло и поморщилась, когда пошевелилась. — Некоторые хотят заниматься… — я подавилась, с трудом выталкивая слово, — сексом только с одним человеком, другие — со многими, а кто-то вообще ни с кем, — затараторила я. — Всё зависит от тебя. Все люди разные, никаких правил нет. Важно лишь то, что ты чувствуешь.
— Но этот голод, — напористо произнёс он. — Что, если я желаю… погубить… объект своего внимания? — Он судорожно вдохнул, и его сверкающий магией взгляд заскользил по моему лицу. — Что, если я жажду поглотить её целиком и не могу… противиться опасным порывам? Этот голод опустошает меня, он — вечная боль, самое тёмное из наваждений.
Он прижал ладонь к груди, широко раскинув пальцы поверх слова «ОПАСНОСТЬ» на комбинезоне, всего в нескольких сантиметрах от моего сердца. Наши носы соприкоснулись, и все чувства вспыхнули, словно я с размаху сунула лицо в костёр.
Почему мы обсуждаем это, пока я проткнута насквозь?
Молчание затянулось — он ждал ответа.
— Э-э, может… не надо. Да. Нет. Ни за что. Не думаю, что тебе следует так поступать. — Я прочистила горло и покачала головой. — Не губи никого своим, э-э, опустошительным голодом. Наверное, тебе лучше держаться подальше от людей.
Он нахмурился; пальцы напряглись и впились в грудь, словно он пытался разорвать собственное сердце. Серебристая магия потянулась от него усиками, с шипением обвивая мою кожу.
Я кивнула и сползла ниже по кровати.
— Постарайся ничего не чувствовать, — громче добавила я. — Никогда. Ради всеобщей безопасности. Для тебя воздержание крайне важно. Некоторым людям суждено умереть в одиночестве.
Он нахмурился.
— И ты как раз один из них… из тех, кто умрёт в одиночестве, — пояснила я. — Если вдруг было непонятно…
— Не всякая боль порочна. В мучениях бывает наслаждение, — медленно произнёс он. — Разве нет, Равенал? — Его дыхание, лёгкое, как ласка, коснулось моей щеки. Я ощутила его в самом низу живота.
— О чём мы вообще сейчас говорим? — спросила я.
— Для тебя я особенный.
— Я такого не говорила.
— И ещё… — Он отстранился и выпрямился во весь рост, нависая над моей кроватью. — Плотские отношения, — добавил он с ханжеским видом.
Я фыркнула от этого архаичного выражения, а потом застонала, когда новая волна боли застлала глаза.
— Зачем ты спрашиваешь меня… о плотских отношениях? — Я медленно моргнула: меня всё сильнее прошибал холодный пот, мысли путались.
— Потому что… они отвратительны.
— Нет, не отвратительны. — Сбитая с толку разговором и одурманенная болью в плече, я задала вопрос, который давно меня мучил: — Ты когда-нибудь занимался сексом?
— Секс с Зорой, — прощебетал во сне Сквайр (крайне не помог).
Тарантул шумно вдохнул. — Не смей пускать в ход против меня свой развращённый язык. — Над его головой плясала магия, похожая на порочный нимб.
Что вообще происходит? Я слабо покачала головой, решив положить разговору конец.
— Знаешь, кое-кому на этой базе ты нравишься… Не спрашивай почему, но я могла бы дать тебе пару советов. Я была с мужчинами. Ничего особенного, если ты просто…
Его мозолистая ладонь зажала мне рот, закрыв нижнюю половину лица. — Замолчи, — чопорно приказал он. Его передёрнуло, а уши стали ярко-розовыми.
Выглядел он так, словно испытывал мучительную боль.
Я попыталась заговорить, но он прижал ладонь ещё сильнее.
О, прекрасно. Теперь он меня душит.
— Что за дерзость, Равенал. — Он неодобрительно цокнул языком. — Насколько сильно ты меня презираешь? — неожиданно спросил он. — Сосредоточься на этом.
Очень сильно. Но при чём здесь…
Я закричала, когда плечо охватил нечестивый огонь. Перед глазами полыхнуло белым. Я забарабанила кулаком по кровати и выгнула спину. По щекам хлынули слёзы; по руке полоснули мучительные разряды, пальцы свело судорогой. К горлу подкатила желчь.
Кинжал с громким лязгом упал на пол. По руке хлынула тёплая кровь, заливая простыни.
Тарантул отпустил моё лицо, опустился на колени возле кровати и распахнул медицинскую сумку. Потом склонился надо мной и обеими руками прижал марлю к обильно кровоточащей ране.
Я кричала.
Он продолжал давить на рану, а его глаза были полны муки. Сквозь стиснутые зубы со свистом вырывался воздух. — Почти всё, — тихо сказал он, туго бинтуя моё плечо. — Ты такая сильная, сикзал.
— Швы, — выдохнула я, вцепившись в одеяло и отчаянно ожидая, когда жгучая боль утихнет.
Он покачал головой, убирая медицинские принадлежности. — Они тебе не нужны. Через несколько дней твоё тело исцелится само.
— Потому что… я Маг? — слабо спросила я, дрожа.
— Что-то вроде того, — пробормотал он себе под нос. От его тона в глубинах моего подсознания взвыла тревога.
От кровопотери зубы стучали, но страшные воспоминания о Железном ритуале душили меня, и я села, прислонившись к изголовью. Тарантул попытался остановить меня, но я оттолкнула его руки: мне нужно было собраться с мыслями.
Он что-то пробормотал себе под нос, но снял со своей кровати одеяло.
— Что ты…
Он набросил его на меня и бережно укутал плечи. Я неподвижно сидела и смотрела на него.