Страница 40 из 141
7
Огонь (гнева) и лёд
ЗОРА РАВЕНАЛ, СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ
ШЕСТЬ ЛЕТ НАЗАД
Балансируя на сноуборде у самой вершины пика, я смотрела на далёкую Коммуну внизу. Над головой сияло северное сияние, а Туман голубыми щупальцами обвивал древесные стволы. Ночное небо отражалось в белизне Бесплодного горного хребта, создавая иллюзию бескрайнего космоса.
Я глубоко вдохнула.
Свежий воздух пах свободой.
Я подалась вперёд и понеслась прямо вниз по склону, быстрее ледяного ветра. Петляя между елями, прыгнула. Внутри всё подскочило, а потом ухнуло вниз.
БАХ!
Снег взорвался на защитных очках, на миг ослепив меня. По обеим сторонам шли мелкие зарубки — по одной за каждое убийство; место закончилось ещё несколько лет назад. Туша лютой лисы тяжело лежала на плечах. Мне незачем было тащить её на гору вместе со сноубордом, но после охоты меня трясло от экзистенциального ужаса, а сегодня давящие чувства были особенно тяжёлыми. Я никак не могла забыть страх в глазах лисы, когда её убивала.
Сноуборд помогал забыться.
На ужин у меня был адреналин.
Правило выживания: наслаждайся острыми ощущениями.
Низко пригнувшись, чувствуя жжение в бёдрах и широко раскинув руки, я летела вниз, словно четырёхкрылый лютый орёл. Надо мной мчался Сквайр. Вдалеке выла стая лютых волков. Слетев с очередного ледяного уступа, я ухватилась за доску и закрутилась, улыбаясь, когда внутри всё стало невесомым.
Размахивая руками, я воображала себя всеведущей и всемогущей, как старый бог до своей смерти, когда он летал на платиновых крыльях. Сквайр парил рядом с моим лицом и ухал.
Я чисто приземлилась.
Бросившись с последнего большого трамплина, я вскинула ноги над головой и перевернулась назад. Вытянув руку, едва успела поймать взлетевшую тушу лисы, прежде чем с грохотом приземлиться, но лишний вес заставил меня зашататься.
Бум.
Край доски зацепился за лёд, и я кубарем полетела вниз, врезаясь в сугробы. Вокруг сплошная белизна. Скатившись по последнему отрезку склона, я наконец остановилась.
Лисья голова покоилась на моей засыпанной снегом груди и с укором смотрела на меня, пока мышцы пульсировали в такт сердцебиению. От мерцающего меха поднимался слабый серебряный пар.
В старых текстах упоминались животные, которых магия совершенно не коснулась и которые поэтому не считались лютыми зверями. Я ни разу таких не встречала. Наверное, миф.
Я встретилась с мёртвым взглядом лисы и шёпотом попросила прощения.
Завтра всё тело будет в синяках.
Искупление.
Я стряхнула снег с шерстяной рубашки с длинными рукавами. Приближалось летнее солнцестояние, температура держалась около нуля — теплее в течение года уже не станет. Почти жара. Идеальные условия для сноуборда.
Сквайр камнем упал с неба. — Я победил, — каркнул он, приземляясь мне на лоб.
— Была ничья, — сказала я, садясь, и он возмущённо вскрикнул.
Я расстегнула кожаные пряжки на специальных крючках, которые мама пришила к моим сапогам, отстегнулась от сноуборда и мотнула головой; кругом разлетелись снежные искры. Много веков назад сноуборд был популярен на Севере, но теперь мало кто решался выйти за защитные стены Коммуны.
Я пыталась объяснить маме, что острые ощущения стоят многочасового подъёма по крутому склону. Только здесь моя голова прояснялась, а мысли успокаивались. Конечно, какой-нибудь лютый медведь мог тебя растерзать. Можно было врезаться в дерево, потерять управление, упасть в овраг или сломать шею при приземлении. Но в этом и был смысл — ты веселилась.
Я тоскливо посмотрела на гору, пока Сквайр порхал рядом.
Может, подняться ещё раз?
Я встала, и живот скрутило от голода — я едва не рухнула на колени. На подъёме я вполне могла потерять сознание, к тому же мне надо было отнести домой лютую лису. Вернусь в другую ночь.
Коммуна зависела от меня — в этом году урожай в теплицах выдался не таким щедрым. Ответственность неизменно давила мне на… Не думай об этом.
Поправив доску, я зашагала по лесу, заставляя бешеное сердце успокоиться и вновь входя в роль охотницы.
Зрение обострилось, слух ловил каждый звук; я сосредоточилась на покое. Поем, когда работа будет сделана. Охота была одновременно странной игрой и способом отрешиться от себя.
Дух сильнее плоти. Пределы существуют, чтобы их испытывать и преодолевать. Бремя долга не становится легче от твоих личных страданий — скорее наоборот. Я научилась жить под постоянным давлением. Гарет научил меня выживать.
Сквайр сложил крылья и кувыркнулся вперёд в воздухе, изображая сальто на сноуборде.
Смеясь над его проделкой, я погналась следом.
РЁВ. Мы оба замерли и посмотрели друг на друга, пока звериный рёв разносился среди клубящегося Тумана и магии. Когда он стих, тишина будто стала ещё глубже. Ни одно лесное животное так не ревёт.
Со стен Коммуны трижды протрубил сигнальный рог. Я как в замедленном сне подняла голову. Сквайр опустился мне на плечо. За тёмно-зелёными верхушками деревьев в небе вспыхнул огонь: чудовище изрыгнуло пламя. Морозный ветер донёс крики.
На Коммуну напали.
Мама и Аврора.
Я бросила доску в снег. Потом вернусь. Туша лисы упала рядом, и я изо всех сил понеслась между деревьями. Сквайр подпрыгивал у меня на плече, забыв, что умеет летать.
РЁВ. Следом раздался ещё один жуткий рык — более высокий, — и второе чудовище изрыгнуло из пасти лёд.
В отличие от вымышленных сказочных чудовищ, эти летели в ночи — и были совершенно настоящими. Наверное, они совершили опаснейшее путешествие из Азота через непроходимый океан Мур.
Драконы.
Один — с серебряной чешуёй и ледяным дыханием, другой — с золотой чешуёй и огненным. На исполинских спинах крепились боевые сёдла, и в каждом восседал Королевский маг Империи Драконис.
Сердце подступило к горлу. Я прибавила ходу, перепрыгивая обледенелые камни. Тонкие нижние ветки хлестали по лицу, и я отмахивалась. Высоко в небе серебристый дракон спикировал, и облако льда накрыло город метелью. На своём печально известном серебряном драконе, Море, восседал Тарантул.
Серая кирпичная стена Коммуны приближалась; я пробежала мимо одинокой розы, цветущей в лесу.
РЁВ.