Враг имератора

Уголок его рта приподнялся в усмешке, подтверждая мои подозрения. Глаза стали пустыми, безжизненными — словно он сбросил маску благопристойности и показал мне своё настоящее, неисправимо порочное лицо. Я приставила к его горлу зазубренное лезвие кинжала. Ледяные вены вздулись, так и просясь под нож.

Правило выживания: сначала убивай. О последствиях подумаешь потом.

Я вдавила лезвие в его кожу, удерживая пленника. Он улыбнулся и запрокинул голову, словно наслаждался тем, что оказался в моей власти. — Моим первым официальным деянием, — хрипло прошептал он, — станет разрушение твоей жалкой холопской жизни, Равенал. И я получу от этого величайшее удовольствие.

— Нет. К тому времени ты давно будешь мёртв, — искренне прошептала я, дёргая его за волосы и вдавливая лезвие глубже.

Мир объяла тишина, ветер нёс зловещий шёпот. Рёв бурной реки усилился, пальцы закололо, в голове застучало. Мне не раз доводилось перерезать глотки животным, и это ничем не отличалось.

Правда?

Мост скрипел и стонал, раскачиваясь под нами. — Во всём Антихтоне нет такого уголка, — изрёк он со зловещим величием, — где бы ты могла укрыться от меня. Я всякий раз буду тебя находить. Твоя судьба уже решена.

Я вдохнула глубже, и его порочный запах обжёг лёгкие: взрывались атомные бомбы. С неба проклятым дождём падала кровь. Мир сковывала жуткая тишина, континенты лежали в руинах.

Ничего подобного я прежде не чувствовала.

Я надавила на нож, и по бледному горлу потекла кровь.

Сегодня он умрёт.

— Нет, Зора! — Мама оттащила меня от мальчишки, пахнущего кровавой бойней. — Какого чёрта ты творишь? — в отчаянии спросила она, разворачивая меня к себе.

— Почему ты вышла из Коммуны? — Здесь ей небезопасно. Она не сумеет защититься от лютого медведя. Вообще-то Блейк тоже не сумел бы, но с его безвременной кончиной я уже смирилась.

— Аврора с ума сходила, искала тебя, а Блейк прибежал весь в слезах, — задыхаясь, выговорила мама; из-за астмы её голос срывался. Должно быть, она бежала сюда от самой Коммуны.

— Чего все так переполошились? — искренне удивилась я и снова сердито посмотрела на странного, мерзкого мальчишку, который хмуро стряхивал снег с коленей. Надо было его убить.

— Ты разве не слышала? — прошептала мама мне на ухо. — Сегодня у нас в Коммуне Маршал ведёт мирные переговоры с представителями Империи.

«Демократические ведомости» — новости, которые регулярно доставляли почтовые лютые соколы, — недавно повысили уровень угрозы Грозовых войн до пятого: насилие неизбежно.

Я припомнила, что читала о встрече на Севере: там должны были попытаться спасти разваливающиеся Мирные соглашения. Последняя отчаянная попытка умиротворить кровожадную Империю. Её непредсказуемые штормовые атаки уже опустошили часть Вестмира, а без продовольственных поставок с Юга всё больше людей голодали.

Но со злом невозможно договориться.

Ходили слухи, что Верховный Император Александр Справедливый лежит при смерти. Его наследник, кронпринц, готовился унаследовать Империю Драконис.

Принц ещё не достиг магической зрелости. Вся сила грозовой магии Королевского мага ему пока не открылась, однако жители Коммуны уже начали со страхом произносить его имя. Слава о его жестокости бежала впереди него.

Верховный принц Александр.

На меня смотрел пятнадцатилетний мальчишка в дорогих мехах, с безупречной осанкой, и в его странных бесцветных глазах вспыхивала магия.

Это он.

Самый первый Император Империи Драконис, могущественный Королевский маг Кризтоф Бесноватый, прославился безумием и необычными переливчатыми глазами, которые унаследовали все его потомки. Его род был известен жестокостью, магической мощью, свирепым нравом и чрезмерной любовью к насилию.

Даже среди скрытной элиты Азота — смертоносных Королевских магов — они считались чудовищами. Почти всё, что жители Вестмира знали об Империи, сводилось к этому.

И вот передо мной стоял принц Александр со знаменитыми императорскими глазами и думал, будто я добровольно отправлюсь с ним — с разжигателем войн, который хотел покорить Вестмир и снова обратить нас всех в рабство. Из-за которого я не ела уже два дня.

Я бросилась на него.

— НЕТ! — крикнула мама, изо всех сил меня удерживая. Я рвалась ещё яростнее, пытаясь выскользнуть из её рук. Я должна спасти от него мир.

— Пожалуйста, я не могу потерять и тебя, — прошептала мама у меня за спиной. Я застыла на полушаге, нацелив окровавленный кинжал на жестокого принца.

Он улыбнулся. — Ах, вы обе… благоговеете перед моим величественным присутствием.

Пальцы свело на рукояти — так отчаянно я боролась с желанием выпотрошить его и содрать с него кожу.

— Не надо, — взмолилась мама, хватая меня за запястье, когда я отвела руку, готовясь метнуть нож. Её пальцы были тёплыми на моей озябшей коже.

Ухмылка Александра исчезла; уголки губ поползли вниз, словно до него наконец начало доходить, что я действительно желаю его смерти.

— Сквайр, — тихо позвала я. — Иди сюда, дорогой. — А потом испепелила принца взглядом.

Сквайр радостно чирикнул, подлетел и устроился у меня на плече.

— Зора Равенал. — Александр склонил голову набок. — Ты принадлежишь мне.

— Я не принадлежу ни одному мужчине.

Мамины пальцы сильнее сжали моё запястье. Я позволила ей оттащить меня назад и встала рядом с ней.

Его ноздри раздулись. — Кто сказал… что я всего лишь мужчина?

Я так сильно закатила глаза, что заболела голова. — Полезай в «железную деву» и сдохни.

Александр отшатнулся, будто от удара.

— Божественный господин, тебе угрожает опасность? — прогремел над Бесплодным лесом низкий голос с акцентом. — Эта соплячка посмела на тебя напасть?

Вокруг Александра сгустились тени, лицо заледенело. — Я невредим, — отрезал он властным тоном.

Мама ахнула и обняла меня за плечи.

Из леса вышел высокий мужчина с короткими волнистыми платиновыми волосами; под чёрной тканью перекатывались тугие мышцы. Верхнюю половину его лица скрывала тонкая платиновая маска — от бровей до середины носа. Он принёс обет Королевских магов и никогда не снимал маску. По точёной челюсти расползалась голубая татуировка паука. Из обоих ушей свисали ряды платиновых колец и тонких цепочек.