Враг имератора

Эпилог

КРОНПРИНЦ ГРОЗОВЫХ ФЕЙ АЛЕКСАНДР, ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ

ВОСЕМЬ ЛЕТ НАЗАД, НА МОСТУ

Кирпичные стены Северной Коммуны жалко высились за моей спиной. Почему Маршал устроила мирные переговоры в самом нищем и едва ли цивилизованном городе Вестмира, было выше моего понимания. Все они глупцы.

Империя Драконис никогда не собиралась вести мирные переговоры — особенно когда власть перейдёт ко мне, — но пока мы заискивали перед их человеческими политиками, притворяясь, будто участвуем в игре.

Нам требовалось узнать местоположение последней шахты. Сведениями располагал мой прославленный предок, первый Император Кризтоф Бесноватый, и именно поэтому люди веками держали его в плену.

Осталось недолго.

Военная стратегия была моей страстью.

Все твердили, что юность должна быть славной и свободной, но меня сковывал долг. Королевские празднества, полёты на драконах и бесконечные придворные распри Грозовых фей совершенно меня не занимали. В моей жизни имело значение лишь одно — разрешить дилемму Железной ловушки.

Люди многократно превосходили нас числом, дальностью оружия и уровнем технологий. Нас было мало, зато сила принадлежала нам по праву рождения.

Грозовые феи сами были магией, а всё, что умели люди, — воровать. Но чтобы победить их же методами, мне приходилось играть в их мелочные хитрые игры. Я прочёл все книги о Вестмире, какие нашлись во дворце, но они оказались стихами, написанными на средневековом наречии. По ним я и выучил человеческий язык.

Если рукописи современной эпохи человечества и существовали, Ризар Пламенный, умевший повелевать огнём, сжёг их дотла во время одного из своих знаменитых приступов ярости.

Вполне в его духе.

Многие поколения моих предков не сумели разрушить Железную ловушку и освободить Кризтофа. Но кое-что они сделали правильно: тщательно выбирали партнёров с единственной целью — произвести на свет ребёнка, достаточно безжалостного, чтобы разрешить эту дилемму.

Под треск снега на льду опустилась тьма.

Наконец мой род добился успеха. Грозовые феи бессмертны, и рождение ребёнка среди нас — редкое чудо. Мы не умирали жалкой смертью, как люди. Вместо этого подчинялись сложным законам власти и наследования. Я уже доказал, что умнее Отца, побеждая его в стратегических и интеллектуальных играх. Поэтому вскоре настанет моя очередь править.

Я разрушу Железную ловушку.

Это была не гордыня: я знал это так же твёрдо, как знал, что небо фиолетовое и на восемьдесят процентов состоит из азота. Отец и Дядя были слишком слабы, а я разительно от них отличался. Мне хватало жестокости и коварства, чтобы довести дело до конца.

Я видел закономерности.

Остальные мыслили мелко: битва здесь, угроза там. Их замыслы были столь же жалки, сколь бесплодны. Разозлившись, они набрасывались на всё вокруг — бесновались, убивали без разбора и порабощали отдельные группы людей, потому что так им становилось легче смириться с неспособностью найти последнюю платиновую шахту. Наш народ отчаянно в ней нуждался.

Я потёр королевские платиновые браслеты на запястьях; шевельнулся лёгкий страх, потому что без них моя магия уничтожила бы меня изнутри. Сомнение исчезло так же быстро, как возникло, и во мне осталась лишь холодная решимость.

Моя ярость была безмолвной. Расчётливой.

Инструментальная агрессия.

Полезная.

Чтобы разрушить Железную ловушку, не приведя в действие чудовищные атомные бомбы людей, требовались годы планирования и умелое управление ничего не подозревающими пешками. Люди должны были трудиться рядом со мной. Помогать мне — осознанно или нет. Мне предстояло снискать их расположение и приблизиться к источнику.

Мне понадобится маскировка.

Едва мне исполнилось десять, я начал закладывать фундамент. В одиннадцать лет, ещё ни разу не появившись на публике, выкрасил от природы светлые волосы и брови в угольно-чёрный цвет. Когда наконец придёт время взять чужое имя, никто ничего не заподозрит, ведь настоящего меня никто не видел.

В двенадцать, с волосами темнее моей души, я встретился с грозными оборотнями-лютыми медведями сельского Севера и заключил с ними договоры. В обмен на будущую защиту они помогали мне охотиться на людей — чрезвычайно приятный союз.

Теперь, в зрелом возрасте пятнадцати лет, настала пора для более… плодотворных шагов. Мне требовалось заставить людей помочь разрушить Железную ловушку. Бесчисленные Императоры потерпели неудачу, потому что все пытались подобраться к ней извне.

Дело следовало провернуть изнутри.

Всё зависело от меня.

Давление одновременно сокрушало и будоражило. По крайней мере, я так полагал. Я почти ничего не чувствовал. Никогда не чувствовал. Такова проблема, когда ты намного лучше окружающих, умнее их и рождён повелевать. Другие Королевские феи слишком легко отвлекались, гоняясь за романтикой и плотскими наслаждениями. И то и другое вызывало у меня отвращение.

Я не испытывал ни малейшего желания прикасаться к другому существу.

Пока я не разрушу Железную ловушку, не узнаю, где находится последняя платиновая шахта, и не освобожу предков от этого фарса, именуемого войной, никаких чувств не будет. Когда Железная ловушка перестанет их защищать, людей уже ничто не спасёт.

Рот наполнил сладкий вишнёвый вкус крови: клыки невольно удлинились, глубоко вонзились в плоть и сами выпустили тёмный яд в мою кровь.

Боль пронзила позвоночник и бёдра, когда я пошевелил ноющими конечностями. Теперь моим проклятием было половое созревание. Ребёнку нелегко становиться Императором.

Будь я представителем любого другого рода Грозовых фей, сила, росшая внутри, уже раздавила бы меня. Увы, я был лучше всех остальных.

Ночь наполнял вой бродивших вокруг лютых зверей. Снежными горами северный Вестмир напоминал родину, но отсутствие замков и драконов тревожило. Всё здесь было чужим, как и пустынные земли этого проклятого континента.

Лес Бесплодного источал затаённую угрозу, какой я прежде не ощущал. Это были не обычные сосны. Они принадлежали ему. Зашелестели ветви, и я напряжённо вслушался, надеясь различить знаменитый шёпот эльфов, сводивший оборотней, ведьм, вампиров и Грозовых фей с ума — а в редких случаях приводивший к величию.