Враг имератора

Протирая затуманенные глаза, я с ужасом поняла, что кровь капает даже с ресниц. Магическое истощение. Грудь судорожно сжалась. Доска качнулась. Я вцепилась в края и едва удержалась на ней: волна чуть не смыла меня в ревущий океан.

СКРИП.

Вокруг меня замерцал знакомый серебряный Щит.

— Моя Зора! — встревоженно крикнул Александр. В бушующей вокруг буре мы не должны были слышать друг друга, но каждое слово звучало кристально ясно, словно он стоял рядом.

Под защитой его Щита доска подо мной противоестественно застонала и, вопреки притяжению, медленно поднялась из бурлящей морской воды и зависла над ней. Александр указал пальцем.

Под ногами громко скрипело дерево, пока его магия несла меня всё выше, к бушующим тучам. Ветер и вода отскакивали от металлической преграды.

Всё стихло. Промокшая до костей, стуча зубами, дрожа и истекая кровью изо всех отверстий, я свернулась в позе эмбриона. Это слишком. Поле зрения сужалось, меня душили рвотные позывы. Я не справлюсь. Звуки стали ещё тише. Болело всё. Я была всего лишь мешком ломких костей и пульсирующей плоти.

— Паук помочь? — ухнул Сквайр и отчаянно потянул меня за косу. — Я его привести?

Да.

Он обо мне позаботится.

— Нет, — прохрипела я, прогоняя предательские мысли.

— Почему нет? — растерянно спросил Сквайр. — Зора больная.

Потому что я не трусиха.

Со стоном я принялась откашливать морскую воду, давясь соплями с железным привкусом. Попыталась сесть, но руки подломились.

Я не предам себя.

После десятка мучительных попыток мне наконец удалось встать на ноги.

— Нам нужен паук! — Сквайр хлопал крыльями у меня перед лицом, широко распахнув встревоженные глаза.

Несмотря на головную боль, я печально покачала головой. — Нет, милый, я сама могу себе помочь.

Колени ныли. Я с трудом удерживала равновесие на парящей доске и сглатывала желчь. Казалось, внутренности распускаются по ниточке, а сил устоять почти не осталось.

Правило выживания: куй свою удачу сама, везучая женщина.

Александр стоял на краю причала и хмуро смотрел на меня. По коже сияли серебряные линии. — Между нами всё может быть иначе. — В его голосе звенела мягкая искренность, при каждом слове поблёскивали острые клыки. — Прошу, позволь мне помочь… Ты моя, и заботиться о тебе — мой долг…

— Я не принадлежу ни одному человеку.

И я выполню своё Задание.

Я резко провела дрожащими ладонями по лицу, стирая кровь, пот, слизь и остатки трусости.

— Принцесса, — нежно произнёс он; в его глазах светилась жалость. — Я не человек.

Серебряные линии на его коже засияли ярче.

Сложная круглая татуировка на спине завертелась и перекатилась на грудь. Кобальтовый паук пополз по челюсти, выше по лицу, вокруг глаз — живой. Затем исчез, перебравшись на спину. Его ничем не скрытое лицо было убийственно красивым.

Серебряная бабочка внизу живота нежно захлопала крыльями, от неё отделились крохотные бабочки и закружились вокруг.

С платиной на его теле происходило нечто странное. Браслеты, серьги — всё расплавилось. Жидкий металл распластался веером за его спиной, принимая почти прозрачную форму.

Тончайшие платиновые крылья взмахнули, он оторвался от земли и взлетел, зависнув в нескольких шагах передо мной. Над нашими головами кружился ураган, внизу бушевал океан, но мир погрузился в зловещую тишину. Настоящий апокалипсис.

— Твои предки поклонялись моему предку как богу и вместе с ним добывали платину. Но он… мы… никогда не умирали. После их предательства мы просто отступили в Азот. Они погубили Антихтон своими бездумными технологиями.

Из моего приоткрытого рта со свистом вырвался воздух: древние предания вдруг сложились воедино. В них говорилось об исчезнувшем древнем боге с платиновыми крыльями и о бессмертных народах, владевших магией.

— Зора, мужчина страшный, — ухнул Сквайр, цепляясь за мою мокрую косу и пытаясь спрятаться. — Он большая птица-паук.

Я рассеянно кивнула в знак согласия. Александр протянул ко мне руку; за его спиной изящно взмахивали волшебные крылья.

— Я Божественный Верховный Император Грозовых фей, — произнёс он с царственным величием. — Законного Содружества в царстве Антихтона не существует. Есть только Грозовые феи и низшие виды. Прошу, прекрати причинять себе вред и позволь мне всё объяснить за тёплой трапезой.

Грозовые феи?

Низшие виды?

— Моё полное имя на наречии Высших фей непроизносимо для людей, поэтому ты зовёшь меня Александром.

Слово «люди» он произнёс так, словно говорил о чём-то отвратительном.

Меня словно ударили по лицу. Мама называла их «феиными сказками»… Я никак не могла понять, почему она так странно выражается, а теперь всё стало ясно: речь шла о книге «Сказания Фейри». Мама знала и пыталась мне рассказать. Её дневник. Незнакомый язык оказался наречием Высших фей. А символы — их магией.

Словно в трансе, я протянула руку к его ладони.

Грозное выражение Александра смягчилось ещё сильнее. — Ты не мой враг, сикзал. Ты принадлежишь мне, и я буду тебе поклоняться. — Он отвёл руку назад, и я поплыла к нему, словно наши силы связывала невидимая нить.

Дело было вовсе не в политике, как меня всегда учили. Невыносимо унизительно узнать правду. Война шла не между Империей Драконис и Демократическим Содружеством. Она шла между Грозовыми феями и людьми, и по его словам было ясно, что людей он считает низшими существами. Неважно, текла ли во мне кровь фей. Меня вырастила добрая смертная, не способная и мухи обидеть.

Именно таких, как она, он не уважал.

— Держись крепче, милый, — прошептала я Сквайру. — Отвернись.

Кожу головы защипало, когда он завертел головой, царапая мне шею клювом.

Собрав остатки отваги, я кивнула. Неземное лицо Александра исказили тени; прочитав моё намерение, он быстрее забил сверкающими платиновыми крыльями.

— Ты ошибаешься. Твой предок не мой бог. — Я подняла руку над головой. — Никогда не сдавайся тиранам. — Подняла один палец, потом соединила ладони над бешено колотившимся сердцем и склонила голову. Мама учила: надежда — доказательство существования божественного. — Не заключай со злом мира ни на секунду, — произнесла я священнейшую молитву, чувствуя себя беззащитной из-за прежней глупости; кровь струилась по подбородку. Настоящая война всегда шла в душе.