Апорт

Но мне всё равно нравится приходить сюда и смотреть. Это на какое-то время успокаивает ярость внутри. И заставляет этих ребят стараться ещё сильнее, когда они видят, что их кумир стоит рядом у края площадки. Каждый раз, когда я появляюсь, начинается шум. По крайней мере, я стал для них примером того, чего не стоит делать, когда на тебя сваливаются куча денег и слава. У скейтеров всегда была своя дерзость, своя тайна. Но я вывел образ «плохого парня» на совершенно иной уровень. Я стал злодеем.

Старички в этом спорте всё ещё выказывают мне уважение, но люди, которые действительно важны — спонсоры, семья, грёбаные друзья… Они забили на меня давным-давно. То, что я завязал, не имело значения. Я утратил их доверие. И я, блядь, не виню их за то, что они отвернулись. Я творил по-настоящему ужасные вещи.

Но теперь у меня есть Рокси. И я сделаю всё, чтобы она никогда не захотела меня оставить. Она такой же изгой, как и я — сломленная, одинокая, непонятая. Когда я узнал, что она тоже потеряла карьеру из-за травмы, я почувствовал с ней ещё большую связь. Мы будто из одного теста. Это судьба.

Я опускаю взгляд на телефон и проверяю трекер на её машине. Она едет к своему дому. Я бросаю обёртку от сэндвича в урну, машу на прощанье Оливеру и завожу байк. Пока еду в сторону её района, обдумываю следующий шаг.

Часть меня хочет постучать в её дверь и потребовать, чтобы она меня разблокировала. Но я пока не готов раскрывать карты. Мне нужно знать, что она тоже меня хочет. И не потому, что я Панк Уайлдер, а потому, что я тот мужчина, который заставил её кончить так сильно, как никогда в жизни.

Тут не нужно быть гением, чтобы это понять. В ту секунду, когда я погрузил свои пальцы в её мокрую киску, когда почувствовал, как её складки дрожат под моей рукой, я понял: её так раньше не касались. Это сделало меня ещё более голодным, жаждущим её разрядки. То, как она, блядь, содрогалась, когда рассыпалась на части прямо в мою ладонь… Чёрт. Я подсел на это ощущение в тот же миг. Теперь я хочу увидеть, что ещё я смогу из неё вытянуть. На что я смогу её спровоцировать.

Я глушу мотор и паркуюсь в квартале от её дома, на всякий случай не снимая шлем. Она выскакивает из машины и почти бегом поднимается по лестнице, словно куда-то опаздывает. Интересно. Я киваю пожилой женщине, которая выгуливает собаку. Она смотрит на меня настороженно, поэтому я снимаю шлем и поднимаю телефон с открытой картой.

— Кажется, я заблудился. Не подскажете, как выехать на главную дорогу?

Она держится на расстоянии, но немного расслабляется.

— Развернитесь и езжайте прямо три квартала, потом направо. Выедете прямо к центру.

Я киваю.

— Благодарю, мэм. Хорошего вечера.

Она поспешно уходит, даже не оглянувшись. Я не торопясь надеваю шлем и газую. Как только она сворачивает на другую улицу, я подъезжаю ближе к дому Рокси. У неё горит свет, и я вижу, как её тень мечется по квартире. Это не похоже на её обычное поведение, когда она спокойно готовится ко сну.

— Что ты задумала, красавица? — бормочу я себе под нос.

Желание снова прикоснуться к ней разрастается внутри, заполняя каждую мысль, даже во сне, когда мне всё-таки удаётся уснуть.

Проходит ещё минут тридцать, когда её входная дверь резко распахивается. На улице уже темно, фонарей почти нет. Она не замечает меня, когда пулей слетает по лестнице и запрыгивает в машину. Похоже, моя куколка куда-то идёт. Что ж, значит, и я тоже.

Я выжидаю пятнадцать минут, прежде чем поехать туда, куда ведёт трекер. Снова «Push». Я усмехаюсь. Кто-то надеется снова столкнуться со своим любимым человеком в маске?

К тому времени, как я добираюсь, вокруг квартала уже выстроилась очередь. Я снимаю шлем и иду прямиком к главному входу, минуя всех. Сегодня без маски. Только я. Вышибала кивает мне и отступает в сторону. Я спустил здесь столько грёбаных денег за эти годы, что странно, как они ещё не переименовали «Push» в «Punk».

Толпа расступается, пока я иду через залитый стробоскопами клуб. Появляются шёпот и взгляды в мою сторону. Не могу сдержать ухмылку. Иногда я забываю, как это чертовски приятно — владеть залом одним лишь своим присутствием. Я могу согнуть и сломать что угодно и кого угодно.

Я замечаю Рокси у главной барной стойки. Волосы собраны в небрежный пучок, открывая татуировку змеи на затылке. Грёбанный Иисус. Я хочу обводить её языком до тех пор, пока у неё не подкосятся колени. В обтягивающих джинсах, чёрном кружевном корсете и красных туфлях на каблуках она выглядит как мой личный десерт. Что ж, это сюрприз. Она никогда не выходила в свет ни в чём, кроме кроссовок на танкетке. Неужели она надела эти сексуальные каблуки для меня?

Я неторопливо подхожу к бару в паре метров от неё и её друзей, оставляя достаточно места, чтобы они подумали, будто я их не заметил. Киваю бармену, у которого раньше покупал кокс, и он тут же подходит.

— Как дела, Панк? Всё ещё в завязке? — он протирает место передо мной мокрой тряпкой.

Я киваю.

— Ага. Мне клюквенный сок с газировкой.

Он усмехается.

— Жаль. У меня как раз новая партия. Оргазм от неё гарантирован.

Если он сейчас же не заткнётся, то добавлю его в список своих жертв.

Я подмигиваю ему.

— Мой член и без допинга отлично справляется, спасибо.

Я беру у него свой безалкогольный коктейль и поворачиваюсь к Рокси, по-прежнему делая вид, что не замечаю её. Краем глаза вижу, как они на меня смотрят. В животе всё приятно переворачивается. Жаль, что здесь так громко и не слышно, о чём они шепчутся. Хотя, могу поспорить, это из серии «подойти или не подойти».

Какова вероятность, что я купил у них пластинку утром, а вечером оказался в их любимом клубе? Нулевая. Только я и моя одержимость этим изысканным созданием. Когда она осознает, на что я пошёл, чтобы оказаться рядом, то перестанет сопротивляться и подчинится. Я так чертовски близко.

И вот они идут ко мне, медленно приближаясь. Адреналин подскакивает, отдаваясь дрожью по всему телу. Я широко раскрываю глаза, притворяясь удивлённым, когда они подходят.

— Дважды за день, — протягиваю я. — Вы что, преследуете меня? — я сам едва не смеюсь.

Рокси краснеет.

— Я здесь часто бываю. А у тебя какое оправдание?

Между её грудями выступили капли пота; корсет приподнимает их так, что они напоминают полку, на которую я хочу пристроить своё лицо. Как бы я выписывал кончиком языка круги вокруг каждого её соска…

— Раньше я тоже часто сюда приходил. Когда был запойным алкоголиком и наркоманом. Сейчас иногда захожу ради ностальгии.