Страница 2 из 8
— Подождите, — Алина нахмурилась. — То есть он убил её семью, а потом заставил выйти за него замуж?
— Согласно летописной традиции, да, хотя подробности этих событий были записаны значительно позднее.
— И после этого его называют святым?
Несколько студентов заговорили одновременно. Кто-то напомнил о крещении Руси, а Кирилл заметил, что Владимир мог измениться за последующие годы. Павел Сергеевич дождался, пока разговор стихнет.
— Его роль в распространении христианства не отменяет того, что рассказывают летописи о более ранних событиях, — преподаватель положил указку на стол. — Религиозное почитание и нравственная оценка поступков — разные вопросы.
Тая посмотрела на карту Полоцка. Ей вспомнился пожилой пациент, которого родственники однажды пытались убедить согласиться на процедуру, хотя он несколько раз отказывался. Тогда медсестра попросила их выйти и поговорила с мужчиной наедине.
— А что стало с Рогнедой потом? — спросила Тая.
— Она стала матерью нескольких детей Владимира, а позднейшие предания связывают её имя с попыткой отомстить мужу. К сожалению, о её личной жизни известно гораздо меньше, чем о политических событиях того времени.
— А она вообще могла отказаться жить с ним?
— Самостоятельно принимать такие решения женщине княжеского рода было непросто, особенно после гибели родственников. Но мы не располагаем свидетельствами, позволяющими точно восстановить все обстоятельства жизни Рогнеды.
Павел Сергеевич открыл следующий слайд, посвящённый княжеской семье и положению женщин. На экране появились имена некоторых жён Владимира и краткие сведения об их происхождении.
— Древнерусские источники рассказывают о женщинах гораздо меньше, чем о мужчинах, — преподаватель указал на таблицу. — Иногда всё, что нам известно о княжеской супруге, — это её имя, происхождение и упоминание ребёнка. Причём часть сведений сохранилась только в позднейших источниках.
Павел Сергеевич переключил слайд на таблицу с несколькими именами. Нижние строки были набраны настолько мелко, что Тая прищурилась, пытаясь их разобрать, а сидевшая рядом Алина подтолкнула её локтем.
— Слушай, он сказал, что Ярополк умер в 980 году или что Владимир тогда получил Киев? — Алина показала Тае свою тетрадь. — Я записала непонятно.
— Второе, я тебе потом покажу.
— А Олег?
— Семьсот… — Тая поморщилась. — Девятьсот семьдесят седьмой, конечно. Ты меня совсем запутала.
— У меня вообще получилось, что Святослав умер после Олега.
— Ну вот это уже точно неправильно.
Алина подвинула тетрадь ближе, и Тая принялась исправлять даты, стараясь не отвлекать преподавателя.
— В некоторых поздних родословных выписках упоминается женщина по имени Тая, которую связывают с окружением Владимира Святославича, — говорил Павел Сергеевич. — Её происхождение неизвестно: одни записи называют её чужеземкой, другие ничего об этом не сообщают.
Преподаватель указал на таблицу.
— Ранние летописи не содержат её биографии, а поздние свидетельства противоречат друг другу. Поэтому достоверно восстановить обстоятельства её жизни невозможно.
Тем временем Тая обнаружила, что Алина вместо Олега написала «Ольга». Подруга попыталась зачеркнуть ошибку, порвала бумагу и потянулась за корректором.
— Ты же можешь просто переписать строчку, — предложила Тая.
— Мне жалко страницу.
— Ты сейчас больше бумаги испортишь.
— А тебе не жалко было бы?
— Мне было бы жалко времени.
Алина уже собиралась возразить, когда Павел Сергеевич перешёл к следующему сообщению.
— Согласно поздней традиции, Тая умерла в мае 991 года. Её тело якобы нашли неподалёку от поселения, связанного с её прежней жизнью. Владимир лично опознал умершую и распорядился похоронить её по дохристианскому обычаю, хотя к тому времени уже принял христианство.
На экране оставалась запись:
Тая — женщина княжеского окружения. Происхождение неизвестно. Смерть: май 991 года. Сын: Любомир Владимирович. Сведения поздние и противоречивые.
— В одном из пересказов утверждается, что умершая выглядела совсем молодой, хотя якобы прожила при княжеском дворе более двадцати лет, — продолжил преподаватель. — Это может объясняться смешением биографий, ошибкой переписчика или поздней литературной обработкой.
Кирилл поднял руку.
— А зачем тогда рассказывать об этом, если неизвестно, правда или нет?
— Чтобы показать, как историки работают с противоречивыми источниками, — Павел Сергеевич повернулся к нему. — Но предположения нельзя выдавать за установленные факты.
Тая подняла голову, услышав последние слова, но не успела разобраться, о ком шла речь: в боковом кармане рюкзака завибрировал телефон. Максим прислал сообщение:
«Ты сегодня молоко купишь? Мама сказала спросить».
«Куплю. Какое именно?».
Брат отправил фотографию пустой пачки.
«Вот такое. И хлеб, если не забудешь».
«Хлеб сам купи, магазин рядом с домом».
«У меня домашка».
Следом пришёл стикер с котом. Тая усмехнулась и убрала телефон, пока Павел Сергеевич заканчивал рассказ о малоизвестной женщине.
— О Любомире Владимировиче, сыне Таи, сохранилось несколько больше сведений, хотя преимущественно в поздних записях. Ему приписывают самостоятельное княжение и участие в политических событиях начала XI века.
— А почему его мать не похоронили по христианскому обряду? — спросила Марина.
— Согласно позднему рассказу, она отказалась принять крещение, но достоверность этих сведений вызывает сомнения.
Павел Сергеевич переключил слайд. На экране появилась карта с обозначениями основных походов Владимира.
— Вернёмся к политическим преобразованиям князя, которые составляют основную часть сегодняшней темы.
Тая обнаружила, что после записи о Рогнеде оставила пустую строку. Она хотела спросить Алину, что пропустила, но преподаватель уже перешёл к языческой реформе Владимира, поэтому девушка лишь написала на свободном месте «Жёны» и продолжила конспект.
Следующие десять минут Павел Сергеевич рассказывал об укреплении княжеской власти, военных походах и религиозной политике. Он затронул отношения с Византией, торговые интересы и династический брак Владимира.
Когда речь зашла о крещении Руси, Тая подняла руку и ответила на вопрос преподавателя:
— Девятьсот восемьдесят восьмой год.
— Верно, хотя последовательность крещения Владимира, Корсунского похода и связанных с ними событий остаётся предметом исторических споров.
— А людей заставляли менять веру? — спросил Кирилл.
— В разных землях распространение христианства происходило по-разному. Княжеская власть поддерживала новую религию, но прежние верования сохранялись ещё долго.
— Получается, вчера нужно было верить в одних богов, а сегодня уже в другого? — заметила Алина.
— Для некоторых перемены могли выглядеть именно так, однако далеко не все сразу отказывались от прежних обычаев и убеждений.
Тая не принадлежала ни к одной религиозной общине, хотя интересовалась славянским язычеством и народными обрядами. Мать уважительно относилась к православию, отец редко обсуждал религию, а бабушка Валентина Петровна иногда ходила в церковь и одновременно рассказывала внукам о дурном глазе и приметах, услышанных ещё от собственной матери.
Павел Сергеевич перешёл к положению людей в княжеском хозяйстве. Вскоре разговор вновь коснулся женщин и династических браков, связывавших правящие роды.
— Представим, что князь намерен заключить политический брак, но женщина, которую собираются выдать замуж, против, — Павел Сергеевич положил указку на стол. — От чего будет зависеть её возможность отказаться?