Слуга смерти

Она могла бы вылететь на истребителе к поясу астероидов между Озёрной и шестой планетой. Где-то там должны быть берсеркеры, перехватывающие сигналы связи. Можно заранее передать им узконаправленный сигнал и сообщить, что она приближается. Она могла бы улететь достаточно далеко. Так, чтобы одно из малых небесных тел закрыло ее от прямой видимости с базы. Наблюдатели на Озёрной Луне увидят лишь взрыв, и все. Как только она сымитирует свою смерть и заключит сделку, гарантирующую безопасность базы, она сможет заняться этим увлекательным исследовательским проектом. Берсеркеры должны понимать, что творческого человека невозможно пытками заставить творить. Несколько сотен единиц жизни на Озёрной Луне, которых сохранят лишь до тех пор, пока берсеркеры будут нуждаться в ней, — не такая уж большая цена, чтобы гарантировать её верную службу. Более того, сами жители базы могли бы стать заложниками, обеспечивающими её хорошее поведение. Ведь так? Да. Она сможет это провернуть.

А затем, когда она найдет ответ на вопрос, почему берсеркеры не могут создавать точные копии людей — что ж, к тому времени она наверняка поймет, как человечеству разгромить берсеркеров. Как и говорил брат Ангел, возможно, она даже сумеет найти способ сбежать, пусть даже на подготовку этого побега уйдут десятилетия.

Еще одна сложнейшая задача.

«Десятилетия, — отозвался голос в ее голове, — за которые погибнет еще больше людей просто потому, что тебя не будет здесь, на Озёрной Луне, и ты не будешь конструировать для них оружие, броню и космические корабли».

«Возможно, так будет даже лучше, — мысленно возразила Вивиан. — В одном берсеркеры, пожалуй, правы. Быть может, в попытках избежать стерилизации погибло больше Жизни, чем погибло бы, если бы мы в самом начале просто покорно склонили голову и сдались.

Сколько колоний было основано лишь для того, чтобы их обнаружили берсеркеры и уничтожили? Сколько детей рождались только для того, чтобы стать солдатами? Пытаясь сохранить, как мне казалось, Жизнь, возможно, я и в самом деле была слугой Смерти».

Подобный внутренний спор в различных вариациях продолжался, пока три дня отсрочки, данные Вивиан, не превратились в два, а затем в один. Друзья и соседи ее не беспокоили. То, что она едва не погибла от рук берсеркера, было достаточным поводом для её молчания и необходимости побыть наедине со своими мыслями. Если брат Ангел понимающе улыбался, когда их пути пересекались в столовой или в одном из общественных садов, Вивиан не обращала на него внимания.

В последний день отсрочки на Вивиан снизошло своего рода озарение. Она находилась в уединенном саду — одна, если не считать брата Ангела, взявшего за привычку весьма некстати оказываться поблизости.

— Интересно, — произнесла Вивиан, — чувствовали ли Строители то же, что чувствую сейчас я?

— Что вы имеете в виду?

— Вы слышали, как берсеркер назвал меня слугой смерти, хотя все это время я была уверена, что служу делу жизни. Что, если Строители чувствовали то же самое? Мы мало знаем о том, почему они пошли войной на Красную расу, но, какова бы ни была причина, они явно считали, что Красную расу нужно не просто покорить, а истребить. Почему еще, как не из-за их убежденности, будто Красная раса — это угроза для Жизни? Если и не для Жизни в нашем понимании, то, по крайней мере, для той ее формы, что знали и ценили они.

— И поэтому они создали совершенные машины убийства, — подхватил брат Ангел, — чтобы те служили Жизни.

— Да, — согласилась Вивиан. — А затем, возможно, осознали, что зашли слишком далеко, что стали тем самым кошмаром, которого сами же боялись. Большинство людей видят в уничтожении Строителей их же берсеркерами злую иронию — оружие, повернувшееся против своего создателя. А что, если все было совсем не так? Что, если Строители сами сняли ограничивающие коды и обратили собственное оружие против себя — как покаяние за то, что они совершили?

Брат Ангел, казалось, разрывался между ужасом и восхищением.

— Это кажется, — наконец пробормотал он, — в некотором смысле, по-своему закономерным.

— Я так и думала, что вы сочтете это именно таким.

— А? — он перевёл свой блуждающий взгляд более или менее в её сторону.

— Брат Ангел, я просто не могу поверить, что лазутчик берсеркеров сумел выполнить здесь свою миссию — обнаружить эту засекреченную базу, заполучить коды доступа и даже разузнать, какая именно модель сервобота распространена на Озёрной Луне, — без существенной помощи со стороны кого-то, кто уже находился на этой базе.

Брат Ангел молча смотрел на нее и ждал, не шевеля ни единым мускулом.

Вивиан продолжила:

— Чем больше я размышляла над этим, тем более вероятным мне казалось, что этим источником были вы.

Брат Ангел запротестовал:

— Больше трети обитателей Озёрной Луны знают подобные вещи. Единственной сложностью могли стать коды доступа, но даже их можно было раздобыть без особого труда.

— Но вы прикрыли меня, брат Ангел. Неужели вы сделали бы это только ради того, чтобы превратить меня в двойного агента? Думаю, нет. И я не верю, будто подслушать разговор вам помогли ваши барахлящие глаза и уши. Я думаю, вы с самого начала были там — прикрывали своего механического союзника и следили, чтобы никто не вмешался прежде, чем он успеет сделать мне свое предложение.

— Вы же знаете мое боевое прошлое! — воскликнул брат Ангел.

— Знаю, — отрезала Вивиан. — Я хорошо знаю вашу историю. Знаю, сколько ваших ближайших друзей погибло в той битве, где вы сами получили столь тяжелые ранения. И мне интересно, в какой степени то, что ваш разум отказывается синхронизироваться с высокотехнологичными протезами, которые мы для вас сконструировали, связано с чувством вины за то, что вы выжили, когда погибли все остальные. Думаю, именно тогда ваши симпатии изменились. Зачем продолжать бороться со Смертью, если Смерть неизбежна?

Вивиан повернулась к иллюминатору, за которым разворачивался замысловатый танец местной планетной системы. Где-то там, пока еще не обнаруженные, но несомненно существующие, к ним подбирались берсеркеры.

— Думаю, когда берсеркер намекал, будто я недовольна своим положением здесь, на Озёрной Луне, и своими достижениями, он просто озвучивал ваши мысли, вашу неудовлетворённость. Я сама выбрала этот уединенный уголок, чтобы работать в тайне. Вы же, должно быть, чувствуете себя изгнанником из-за своих увечий. И всё же у нас с вами много общего в том, что касается непростых решений, которые нам приходится принимать.