Страница 7 из 57
Если подпись окажется чужой — она вернётся к разговору. Если нет…
Элара не закончила мысль. На экране возник Н-4. Старый навигационный узел оказался меньше, чем она помнила.
Тёмный цилиндр на фоне звёзд, две антенны, кольцо стыковочного сектора. Большая часть внешних огней не работала, но один ряд уже горел.
Её ждали и здесь. Элара выключила главный передатчик. Челнок сразу потребовал восстановить связь. Она отказалась.
Затем перевела управление на резервную систему и изменила подход на четыре градуса. Если кто-то рассчитывал на стандартный стыковочный маршрут, придётся пересчитать.
Н-4 ответил почти сразу. Не словами. Перестроил направляющие огни. Элара почувствовала, как внутри неприятно холодеет.
Система следила за ней. Не просто открыла коридор заранее. Следила. Она ещё раз изменила подход. Огни переместились.
— Хорошо.
Выбор стал проще. Можно было уйти. Этого, вероятно, сделал бы человек, который считал безопасность главной целью.
Элара никогда не считала безопасность главной целью. Особенно когда кто-то очень настойчиво пытался решить за неё, где она должна оказаться.
Она вывела челнок к боковому стыковочному узлу, которым до закрытия пользовались технические суда. Автоматика не предложила этот порт вообще.
Пришлось вести корабль вручную. На последних двадцати метрах ладони снова начали дрожать. Элара уменьшила скорость.
Не торопиться. Рейнар догонит — значит, догонит.
Разбить корабль о станцию только ради того, чтобы приехать раньше него, было бы слишком глупым способом доказать самостоятельность.
Стыковочные фиксаторы сомкнулись не сразу. Первый прошёл мимо направляющей.
Элара выругалась себе под нос, дала обратный импульс и повторила. Со второго раза челнок сел правильно.
СТЫКОВКА ЗАВЕРШЕНА.
Она осталась сидеть ещё несколько секунд. Не ради отдыха. Она проверяла, насколько надёжно держат ноги.
Потом поднялась. Мир не качнулся. Уже успех. Элара взяла небольшой терминал, спрятала копию подписи в изолированную память и подошла к выходу.
Люк Н-4 открылся раньше, чем она подала команду.
— Вы сегодня очень гостеприимны.
Ответа не было. Разумеется. И всё же Элара несколько секунд не входила.
За дверью тянулся узкий коридор старой станции. Половина освещения не работала, на стенах виднелись устаревшие обозначения секторов.
Воздух был пригоден для дыхания — по крайней мере, датчики челнока не возражали. Она проверила наличие движения.
Никого. По крайней мере, достаточно близко. Элара вышла. Первое впечатление оказалось странным. Н-4 пах точно так же.
Не определённым запахом — смесью нагретого металла, старой изоляции и сухого воздуха. Она не думала, что способна помнить такие вещи так долго.
Оказалось, память выбирала собственные архивы. Здесь она когда-то провела двадцать три дня, восстанавливая маршрутные таблицы после сбоя.
Рейнар прилетел на четвёртый. Формально — с проверкой безопасности.
Неофициально — потому что Элара три вечера подряд отвечала на его сообщения одним словом «занята», и он решил, что это уважительная причина пересечь две системы.
Она называла это злоупотреблением служебным транспортом. Он утверждал, что патруль всё равно проходил рядом.
На карте «рядом» означало одиннадцать часов отклонения. Элара тогда не стала спорить. Вместо этого поселила его в самой холодной гостевой секции станции.
На следующий день он принёс ей завтрак и сообщил, что наказание недостаточно суровое.
Именно там они впервые заговорили о квартире. Не о свадьбе. Не о детях. О двух рабочих столах.
Элара настаивала, что её должен стоять у окна. Рейнар спросил:
«А мой?» Она ответила:
«Твой можешь поставить где угодно». «Щедро». «Я стараюсь». Через неделю он прислал план помещения с двумя столами у окна.
Она сохранила его. Наверное, файл где-то существовал до сих пор. Если Рейнар не удалил. Элара остановилась.
Вот поэтому воспоминания опаснее архивов. Архив хотя бы не притворяется настоящим. Она пошла дальше.
Старая консоль навигационного реестра находилась на нижнем уровне. Подъёмник не работал. Пришлось идти по лестнице.
После второго пролёта мышцы ног начали протестовать. Элара остановилась, опираясь на перила, дождалась, пока дыхание выровняется, и продолжила медленнее.
Проклятая Сайра была права. Эта мысль раздражала почти физически.
Последние недели она объясняла Эларе одно и то же: тело не интересует, насколько срочными кажутся планы его владельцу.
Элара соглашалась. А потом делала наоборот. На четвёртом пролёте она услышала звук.
Не шаги. Короткий электрический щелчок где-то внизу. Элара остановилась. Ещё один. Запускается система. До этого часть станции спала.
Теперь просыпалась вслед за ней. Она достала терминал и проверила локальную сеть. Три узла уже активны.
Пять. Семь. Слишком быстро. Не автоматическая реактивация после стыковки. При обычном режиме сектора поднимались последовательно, чтобы не перегружать старую сеть.
Здесь кто-то включал их выборочно. Навигационный архив. Сектор связи. Внутренняя идентификация. И дверь нижнего уровня.
Элара медленно выдохнула. Кто бы ни открыл ей К-17, он хотел, чтобы она дошла до архива.
Вопрос состоял в том, зачем. Ответ можно было получить только одним способом. Она спустилась.
Навигационный зал оказался почти таким же, каким она его помнила.
Шесть рабочих консолей полукругом. Большая карта маршрутов на стене. Старый стол в центре, на котором когда-то стоял инструментальный ящик.
Ящика не было. Зато центральная консоль уже работала. На экране горела одна строка:
ЛОКАЛЬНЫЙ АРХИВ ДОПУСКОВ ДОСТУПЕН.
Элара не сразу подошла. Это становилось неприлично удобно.
Она обошла консоль с другой стороны, проверила кабельную панель, состояние локального хранилища и журнал запуска.
Активация пришла извне. Источник скрыт. Не стёрт — именно скрыт старым командным уровнем.
Элара села. Скопировала журнал отдельно. После этого вставила изолированную память. На экране появилась подпись.
Шесть строк. Те самые. Она открыла локальную таблицу сертификатов. Система запросила дату. Элара ввела день своего исчезновения.
Появилось восемьдесят три действующих командных контура.
Она запустила сравнение. Семьдесят два отпали сразу. Осталось одиннадцать. Восемь. Четыре. Процесс остановился.