Страница 6 из 57
Рейнар сидит на полу рядом с разобранной консолью и держит в руках два почти одинаковых соединительных блока.
— Какой?
— Левый.
— Они одинаковые.
— Не одинаковые.
— Чем отличаются?
— Один работает.
Он смотрит на неё с тем невозмутимым выражением, которое ещё не научился использовать на совещаниях.
— Очень содержательно.
— Ты спросил, какой. Я ответила.
— Я начинаю понимать, почему тебя не любят ремонтные бригады.
— Меня любят ремонтные бригады.
— Они называют тебя «катастрофой с допуском».
— Это ласково.
Тогда он засмеялся. Не так, как позже, когда стал командором и смех у него превратился в редкое нарушение дисциплины собственного лица.
По-настоящему. Элара оборвала воспоминание. Не боль заставила её это сделать — с болью было бы проще. Воспоминание оказалось слишком нормальным.
Будто потерянные годы можно было убрать из жизни одним движением, а за ними всё ещё находились двое людей, которые спорили о неисправном узле и вечером выбирали, в каком секторе снять жильё после её следующего контракта.
Они даже выбрали. Небольшой жилой уровень над восточным доком. Эларе нравились окна.
Рейнар утверждал, что окна в космосе — это бессмысленная трата полезной площади, но через два дня принёс схему квартиры, где самое большое помещение выходило именно к внешней стене.
Она тогда ничего не сказала. Только исправила на схеме расположение рабочего стола.
Через три недели её объявили погибшей. Челнок слегка качнуло. Элара выровняла траекторию и заставила себя вернуться к настоящему.
Маяк Н-4 находился в двадцати двух минутах пути. Рейнару понадобится меньше, если он возьмёт быстрый перехватчик.
Она открыла внешнюю карту и оценила его возможный старт. Нет.
Даже если он вышел сразу после неё, прямой переход к К-17 занял бы время.
У неё оставалось примерно десять минут преимущества. Может быть, двенадцать.
Когда-то Рейнар постоянно жаловался, что она строит планы с запасом меньше пятнадцати минут. Она отвечала, что план с большим запасом называется расписанием.
Элара поймала себя на том, что почти улыбается. Это разозлило сильнее воспоминания.
Она увеличила тягу. Через несколько секунд тело напомнило, что между её намерениями и возможностями пока существовала неприятная разница.
Мышцы живота свело от нагрузки, перед глазами на мгновение потемнело. Элара снизила ускорение и сжала край кресла.
— Только не сейчас.
Пустая кабина, к счастью, возражать не стала. Она несколько раз спокойно вдохнула, дождалась, пока изображение перестанет расплываться, и проверила маршрут.
Ошибка составила семь десятых градуса. Ничего критичного. И всё же раньше она бы такой ошибки не допустила.
Раньше. Слово становилось всё менее полезным. Раньше она могла пройти два технических уровня пешком и потом полночи спорить с инженерами.
Раньше точно знала, что её тело сделает в следующую секунду.
Раньше человек по имени Рейнар Касс находился в категории вещей, которые казались постоянными.
Всё приходилось проверять заново. Даже себя. Элара уменьшила чувствительность ручного управления.
Пусть реакция будет медленнее, зато дрожь в пальцах не станет менять траекторию. Это решение раздражало.
Значит, было правильным. На боковом экране снова появился скопированный фрагмент подписи.
Она открыла его. Двадцать семь дней назад Элара ещё не могла самостоятельно пройти от одного конца сектора до другого.
Тогда Сайра разрешила ей доступ к ограниченному терминалу — без внешней сети, только к собственным записям и архивам, связанным с расследованием Варна.
Ожидалось, что Элара будет читать материалы о себе. Она читала маршруты.
Человек может изменить имя файла, стереть описание операции, закрыть половину журнала, но транспортная система всё равно должна где-то помнить, как объект перемещался.
Варн всё это время держал её вне официальных контуров. Значит, когда-то её туда доставили.
Элара искала этот путь. Сначала нашла четыре ложных следа. Один приводил к гражданскому исследовательскому судну, уничтоженному ещё до её исчезновения.
Другой — к перегрузочной платформе, которая никогда не принимала корабль нужного класса.
Третий выглядел правдоподобнее, пока Элара не обнаружила, что временная метка была создана позднее самой записи.
Четвёртый оказался настоящим. Керрен. Сектор Н-4. Закрытый служебный переход. Маршрут был проведён как аварийная эвакуация военнослужащего.
Без имени. Без корабля. Без пункта назначения. Но с командным подтверждением. Тем самым. Элара тогда не знала, кому оно принадлежало.
И не собиралась узнавать через «Ауригу». Потому что доступ к старым командным сертификатам проходил через центральный контур безопасности.
Рейнар отвечал за него. Обратиться к нему было бы логично. Она почти сделала это. Дважды открывала канал.
Оба раза закрывала раньше, чем соединение уходило. Проблема состояла не в том, что она считала Рейнара виновным.
Проблема была хуже. Она не знала, считает ли его невиновным. В тот день он должен был прийти.
Не обещал красивыми словами. Не говорил «я спасу тебя». Рейнар вообще редко давал обещания, которые невозможно измерить. Он сказал:
«Двадцать минут». Элара помнила это совершенно точно.
Она сидела перед навигационной панелью старого узла Керрена, видела неизвестный корабль на внешнем маршруте и пыталась понять, почему его идентификатор менялся каждые тридцать секунд.
Рейнар был на патрульном корабле в соседнем секторе.
— Двадцать минут, — сказал он.
— У тебя пятнадцать.
— Девятнадцать.
— Шестнадцать.
— Элара.
— Семнадцать. Последнее предложение.
Он коротко рассмеялся.
— Договорились. Семнадцать.
Он не пришёл. Не через семнадцать. Не через двадцать и не через час, а потом воспоминания становились рваными и ненадёжными.
Чужие голоса. Резкая смена маршрута. Закрытая дверь. Ощущение движения, которое она не могла связать ни с одной известной трассой.
И долгий провал, из которого в конце концов вывел её голос Рейнара. «Элара?» Она открыла глаза и сказала первое, что оставалось честным:
«Ты опоздал». Наконец у неё появился шанс выяснить почему.
И именно поэтому она не могла позволить ему участвовать в поиске с самого начала.