Страница 43 из 57
— Достаточно часто.
Элара посмотрела на Рейнара. Он не выглядел удивлённым. Скорее человек, который вдруг увидел собственное прошлое глазами того, кто давно изучал его как инструмент.
— Поэтому меня отвели, — сказал он.
Мара ответила:
— Поэтому тебя нельзя было допустить на Н-4 в тот вечер.
Рейнар медленно подошёл ближе к экрану.
— Приказ на внешний конвой.
— Был настоящим.
— Это я уже знаю.
— Люди действительно потеряли маршрутную привязку. Угроза была реальной. Я ничего не имитировала.
— Но выбрали именно мою группу.
— Именно вашу.
— Хотя рядом были другие.
Мара не ответила сразу. Этого оказалось достаточно. Рейнар продолжил:
— Насколько другие были дальше?
— Двенадцать минут.
Элара перевела взгляд на него. Его лицо почти не изменилось. Но она знала, что значит подобная неподвижность.
— Вы отправили его, потому что были уверены, что он выберет конвой, — сказала она.
Мара снова посмотрела на Элару.
— Я знала Касса.
— Нет. Вы знали, чем на него надавить.
— Иногда это одно и то же.
— Не для людей.
— Для командования часто.
Рейнар коротко произнёс:
— Я был удобен.
Мара не стала лгать.
— Очень.
Элара почувствовала, как внутри поднимается холодная злость. Не та горячая ярость, с которой хотелось что-нибудь разбить. Гораздо хуже. Собранная.
— А я?
Мара выдержала её взгляд.
— Ты тоже.
— В чём?
— В том, что была уверена: Касс придёт.
Элара замерла. Вот теперь Мара попала туда, куда до этого никто не попадал.
Семнадцать минут. Договорённость казалась настолько надёжной, что Элара не ушла сразу, увидев неизвестный корабль. Её удержала не глупость — вера в человека.
— Вы использовали то, что я его ждала.
— Использовала.
Рейнар тихо сказал:
— Мара.
В одном слове было больше угрозы, чем в любом повышенном голосе. Но женщина на экране не отступила.
— Ты хотел правду.
— Не используй её как оправдание.
— Я не оправдываюсь.
— Тогда объясните до конца, — сказала Элара. — Что должно было произойти после того, как Рейнар ушёл?
Мара переключила схему. На Н-4 появился маршрут в закрытый сектор.
— Ты уже частично разбудила Керрен за два дня до этого.
Элара нахмурилась.
— Когда?
— Во время восстановления третьей маршрутной таблицы. Ты открыла слой, который обычные операторы даже не видели. Система запросила то, что тогда называлось подтверждением носителя.
— Я не помню.
— Потому что для тебя это выглядело как ошибка интерфейса. Ты закрыла окно.
Элара могла представить. И даже вспомнила нечто похожее: странный запрос без понятного обозначения, который она сочла остатком древней системы и отложила на потом.
— После этого вы решили повторить.
— Мы решили дать системе полный доступ к твоей сигнатуре.
— «Дать системе».
Мара ничего не сказала.
— Вы решили дать ей меня.
— На короткое время.
Рейнар усмехнулся так холодно, что Элара повернулась.
— Семь лет — хороший новый стандарт короткого времени.
На лице Мары впервые появилась трещина. Не вина. Что-то ближе к раздражению на собственную ошибку.
— Так не планировалось.
— Очень утешает, — ответила Элара.
— Керрен должен был открыть архив, мы должны были скопировать структуру сети и вернуть тебя на Н-4. Несколько часов.
— А потом?
— Ты бы ничего не узнала о программе.
— То есть мне собирались стереть кусок собственного дня из отчётов и отправить работать дальше?
— Тебе собирались сказать, что произошёл сбой и объект закрыли.
Элара коротко рассмеялась.
— Вы действительно считали это нормальным?
— Я считала это меньшим риском.
— Для кого?
Мара посмотрела на одиннадцать точек.
— Для всех.
Вот она, настоящая причина. Не личная ненависть, не ревность и не жажда власти ради самой власти: Мара искренне считала, что имеет право выбирать меньший риск за других.
— Что вы увидели в архиве? — спросила Элара.
— Сеть.
— Эту?
— Только часть.
— И носителей?
— Тогда — семь потенциальных сигнатур. Не одиннадцать.
Рейнар сказал:
— И Варн получил данные оттуда.
Мара помолчала.
— Часть.
— От вас?
— Не напрямую.
— Удобно.
— Это правда.
— Мне всё меньше интересна разница.
Мара повернулась к нему.
— Тогда ты становишься хуже как офицер.
— Возможно, лучше как человек.
Элара почувствовала желание коснуться его руки. Не сделала. Пока.
— Что произошло со мной после активации? — спросила она.
Мара снова вернулась к схеме.
— Керрен открыл архив. Ты увидела карту раньше, чем мы успели закрыть доступ.
— Я поняла, что происходит?
— Не всё.
— Но достаточно.
— Ты поняла, что тебя привели туда намеренно.
Элара молчала. Воспоминаний не было. Только обрывки, о которых она уже рассказывала Рейнару: чужие голоса, закрытая дверь, ощущение движения. Мара продолжила:
— Я предложила тебе сотрудничать.
— Предложили?
— Предложили.
— Как именно?
Пауза стала заметнее.
— Я объяснила, что сеть может оказаться стратегически важнее любой отдельной жизни.
Элара улыбнулась без радости.
— И я, конечно, согласилась.
— Не согласилась.
— Представляю.
— Ты потребовала вызвать Касса.
Рейнар закрыл глаза на секунду. Мара смотрела на него, но говорила Эларе:
— Ты сказала, что без него не откроешь больше ничего.
Внутри Элары что-то болезненно сдвинулось. Не память. Отголосок. Как будто тело узнало фразу, которую разум не мог восстановить.
— И что вы сделали?
— Сказала, что он не придёт.
— Вы знали, где он.
— Знала.
— Я вам поверила?
— Не поверила.
Элара почти улыбнулась. Хоть что-то.
— Потом ты попыталась уйти, — сказала Мара. — И Керрен отреагировал.
— Как?
— Закрыл сектор. Система решила, что носитель не завершил активацию.
— То есть объект сам удерживал меня?
— Частично.
— А остальное?
Мара не ответила. Рейнар сделал это за неё:
— Вы.
Женщина не отрицала.
— Мы не могли выпустить человека, который уже видел карту.
— Поэтому объявили меня погибшей.
— Не сразу.