Страница 33 из 57
— Там данные государственной системы.
— Там данные о том, как государственная система помогла стереть тебя. Не лучший момент требовать от тебя уважения к форме собственности.
Элара опустила терминал.
— Кайрен знает?
— Не знает.
— Значит, регент может быть не в восторге.
— Переживу.
— Ты командор его флагмана.
— Я помню свою должность.
— Не заметно.
— Иногда это полезно.
Она должна была почувствовать облегчение. Свободу. Хотя бы удовлетворение от того, что он наконец понял простую вещь, которую Вера пыталась объяснить ему ещё перед вылетом: её нельзя вернуть приказом. Вместо этого стало почти страшно.
Пока Рейнар преследовал её, спорил, задавал вопросы и пытался удержать ситуацию в пределах собственной логики, всё оставалось знакомым. На это можно было злиться. От этого можно было убегать. Он убрал препятствие. И выбор остался у неё.
Настоящий. Без противника.
— Почему сейчас? — спросила Элара.
— Потому что тогда я решил, что правильно понимаю, где безопаснее тебе, а где нужнее я.
— Это не совсем одно и то же.
— Знаю. Но результат оказался достаточно похож.
Она хотела возразить. Не нашла формулировки. Рейнар продолжил идти. Не поторопил её. Не спросил решения. Это было, пожалуй, самым неудобным. Элара двинулась следом.
До старого технического перехода они добрались за двадцать девять минут. Элара ничего не сказала о том, что ошиблась в споре на минуту. Рейнар тоже. Наверняка запомнил. Дверь в маршрут обслуживания оказалась открыта. Это насторожило их обоих.
За ней начинался металлический тоннель, совершенно обычный после невозможной архитектуры древнего объекта. Кабельные короба, ручные фиксаторы, аварийные метки на стенах. Элара почти обрадовалась возможности снова иметь дело с техникой, которая хотя бы притворялась рациональной.
Потом увидела отключённые датчики.
— Кто-то проходил здесь.
Рейнар присел возле панели.
— Недавно?
— Не определить. Локальный журнал очищен.
— Сейл?
— Или её люди.
— Тогда почему оставили дверь?
Элара посмотрела вдоль тоннеля.
— Может быть, чтобы мы пошли сюда.
— Ты сама выбрала этот маршрут.
— Человек, который знает мою работу, мог предположить выбор.
Рейнар поднялся.
— Другие варианты?
— Вернуться.
Оба посмотрели назад. На схеме уже погас ещё один сектор древнего объекта.
— Не нравится, — сказал он.
— Мне тоже.
— Идём?
Она не сразу отвела глаза от Рейнара. Раньше он сказал бы: «Идём». Теперь спросил. Мелочь. Вероятно, он даже не заметил, что сделал это.
— Идём.
Первые десять минут ничего не происходило. Это становилось почти подозрительным. Тоннель плавно поднимался к внешнему кольцу, затем разделился на две ветви. Элара без раздумий выбрала левую.
— Почему? — спросил Рейнар.
— Правая через двести метров выходит к маячному контуру.
— Ты помнишь?
— Я проектировала ремонтную схему.
— Семь лет назад.
— Некоторые люди умеют запоминать полезные вещи.
— Я запомнил, что ты не любишь признавать, когда устала.
Она бросила на него взгляд.
— Это не полезная вещь.
— Спорно.
— Если собираешься начать про моё состояние, я могу уйти прямо сейчас.
— Не собираюсь.
И действительно не продолжил. Через пять минут Элара сама замедлилась. Рейнар тоже. Ни слова. Это оказалось хуже, чем замечание.
— Можешь сказать.
— Сказать что?
— То самое.
— Не знаю, о чём ты.
— «Я же говорил».
— Я никогда не говорю «я же говорил».
— Ты говорил это взглядом ещё тогда.
— Тогда я был молод и неприятен.
— А сейчас?
— Только неприятен.
Элара неожиданно рассмеялась. Не коротко и не через силу. По-настоящему. Звук странно разошёлся по пустому техническому тоннелю.
Рейнар посмотрел на неё так, что смех оборвался сам. Не от неловкости — Элара просто вспомнила, что он давно не слышал её такой. Для него эти годы действительно существовали. Он прожил каждый. Она — нет.
— Не смотри так, — сказала Элара.
— Как?
— Будто нашёл что-то потерянное.
Его лицо стало серьёзным.
— Хорошо.
Она почти пожалела.
— Я не это…
— Я понял.
— Нет, не понял.
Рейнар остановился. Она тоже. В тоннеле было тихо.
— Тогда объясни.
Элара посмотрела на него и впервые за все дни после пробуждения поняла: может объяснить. Не обязана и не отвечает на чужое требование — может сама решить, что сказать.
— Ты всё время узнаёшь меня.
Он нахмурился.
— Разве это плохо?
— Иногда.
Она прислонилась плечом к стене.
— Для тебя я исчезла семь лет назад. Ты помнил мой голос, мои привычки, какие-то фразы, даже то, как я спорила с техникой. У тебя была законченная версия меня.
— Не законченная.
— Рейнар.
— Хорошо. Была.
— А потом я вернулась, и каждый раз, когда делаю что-то знакомое, ты смотришь так, будто подтверждаешь: вот она, та самая.
Он ничего не сказал.
— Но я не знаю, та ли я самая.
— Ты не обязана быть.
Элара слегка усмехнулась.
— Легко сказать.
— Нет.
Его ответ прозвучал так спокойно, что она подняла взгляд.
— Совсем не легко.
Он опёрся ладонью о противоположную стену, оставляя между ними расстояние.
— Я месяц пытаюсь не сравнивать тебя с человеком, которого помнил до твоего исчезновения. Иногда получается плохо.
— Иногда?
— Хорошо. Часто.
— Уже ближе к правде.
— Но ты права. Я ждал возвращения той Элары, которой больше нет.
Внутри неприятно сжалось. Она сама этого требовала. И всё равно услышать оказалось больно. Рейнар увидел.
— Я не сказал, что это плохо.
— А что ты сказал?
— Что тогда тоже был другой человек.
Элара молчала.
— Тебе кажется, будто семь лет изменили только меня? — спросил он. — Я стал старше. Жёстче. Научился принимать решения быстрее и доверять меньшему количеству людей. Иногда слишком мало. У меня есть должность, которой тогда не было. Люди, за которых я отвечаю. Вещи, о которых молодой лейтенант Касс понятия не имел.
— Самоуверенность осталась.
— Некоторые основы характера переживают всё.
Она снова улыбнулась, но теперь ненадолго.
— Значит, той пары тоже больше нет.
Рейнар не стал спасать ответ красивой фразой.