Страница 49 из 53
— Я не уезжаю, — тихо отвечаю я.
Его брови хмурятся.
— Что?
— Я получила работу, — повторяю я, не в силах перестать улыбаться. — Но я остаюсь в Бухте Полумесяца.
Впервые с моего приезда Эллиот выглядит по-настоящему застигнутым врасплох.
— Мне предложили удалённую работу, — продолжаю я, в моём голосе проскальзывает смех. — Мне нужно ездить в город всего несколько раз в месяц.
На миг, равный сердцебиению, он просто смотрит на меня.
Затем облегчение, отразившееся на его лице, чуть не перехватывает мне дыхание.
Его глаза на мгновение закрываются, он тихонько, недоверчиво усмехается, прижавшись лбом к моему лбу, а затем крепче прижимает меня к себе.
— Ты остаёшься, — тихо повторил он, словно ему нужно было услышать эти слова вслух.
— Я остаюсь.
Затем что-то меняется в его выражении лица. Что-то искреннее, светлое и почти опасно полное надежды.
И, стоя там, в золотом вечернем свете, обнимая меня, с радостным щебетанием Манго на плече и ароматом солёной воды, витающим в воздухе, я окончательно осознаю это.
Я люблю его.
Не мимолётная любовь, основанная на волнении, летних ночах или химии.
Что-то более глубокое. Глубокое, до глубины души.
То, что ощущается не как падение, а как наконец-то обретение своего места.
— Навсегда? — спрашивает он, глядя мне в глаза.
Моё сердце трепещет, когда я поднимаюсь на цыпочки, мои губы встречаются с его в головокружительном, захватывающем дух поцелуе. — Столько, сколько ты захочешь чтобы я осталась.
Он поднимает меня за талию и кружит по двору, затем прижимает к себе и зарывается лицом в мои волосы.
— Рен, ты моя истинная пара. Я понял это в тот момент, когда мы встретились.
И снова это — мимолётное чувство в груди.
Я опускаю взгляд и кладу руку на сердце.
— Почему ты не сказал мне раньше? — мой взгляд поднимается, чтобы встретиться с его взглядом.
— Я не хотел тебя отпугнуть. Или быть единственной причиной, по которой ты осталась, — его рука нежно касается моей щеки. — Я люблю тебя, Кэтрин Прескотт. Я хочу быть рядом с тобой до конца своей жизни.
— Могут ли ведьмы устанавливать связь, как оборотни? Через укус?
Я никогда раньше об этом не задумывалась.
— Хочешь мою метку для спаривания, маленькая Рен? — хрипло спрашивает Эллиот, его пальцы скользят вниз, обвивая мою шею. Внезапно дышать становится невозможно.
Его хватка усиливается ровно настолько, чтобы внизу живота разлился жар, когда он наклоняется, прикусывая мою нижнюю губу, а затем смягчая жжение языком.
— Это значит «да»? — шепчет он мне в губы, голос его хриплый и жадный, когда он целует мою челюсть. Ниже. Медленнее. Пока его губы не касаются бешено пульсирующей боли у основания моей шеи. — Или «нет»?
— Да, Эллиот, — выдыхаю я, пальцы сжимают переднюю часть его рубашки, пока его язык скользит по чувствительному месту. — Пометь меня.
При этих словах из него вырывается рычание. Чистое мужское удовлетворение. Одержимость.
Прежде чем я успеваю отдышаться, он подхватывает меня на руки и несёт через дом, словно я ничего не вешу. Он свистит, и Джин вбегает внутрь. Входная дверь захлопывается за нами, сотрясая стены, когда он выносит меня на задний дворик, по пути оставляя Манго.
Закатный свет заливает качели на веранде, окрашивая серебром цепи над головой, пока он осторожно ставит меня на ноги.
Затем его руки скользят по моим икрам, снимая мои сандалии с такой осторожностью, что моя кожа начинает болеть от предвкушения.
— Такая красивая для меня, — бормочет он, его взгляд скользит по моему телу, словно он уже представляет, как разрывает меня на части.
У меня перехватывает дыхание, когда он вцепляется пальцами в переднюю часть моего сарафана. Одним резким рывком ткань разрывается ровно посередине.
Один только звук заставляет меня пульсировать.
Прохладный ночной воздух целует мою кожу, оставляя меня стоять там в одном лишь кружеве, пока Эллиот смотрит на меня, как голодные мужчины смотрят на пир.
— Тебе нравятся они? — его голос стал глубоким. Диким. Он едва различим, как человек, когда его ладонь властно скользит по моему животу, пальцы растопыриваются по талии. — Или мне сорвать и это?
Я не могу ответить. Мои колени подкашиваются под тяжестью этого взгляда.
Эллиот ухмыляется, словно знает это.
Он опускается на колени передо мной, его широкие руки скользят вверх по моим бёдрам, затем цепляются за нежную ткань моих трусиков и медленно стягивают их вниз по ногам. Это движение кажется каким-то интимным, благоговейным, особенно когда он целует мягкую кожу моего живота.
Ещё один поцелуй ниже.
И ещё ниже.
Из меня вырывается прерывистый вздох, когда его рот касается внутренней стороны моего бедра. Мои пальцы ныряют в его волосы, крепко сжимая их, когда он перекидывает одну из моих ног через своё плечо. В этом положении я остаюсь беззащитной, дрожащей, цепляясь за цепь, на которой висит качель на веранде, чтобы удержать равновесие.
— Посмотри на себя, — стонет он. — Уже разваливаешься на части ради меня.
И вот, наконец, его рот находит меня.
Первый же взмах его языка чуть не подкосил мне колени. Эллиот не торопится, наслаждаясь каждым вздохом, который он вырывает из моего горла. Он держит меня открытой для себя, совершенно бесстыдно пожирая меня, словно мог бы провести там несколько часов.
Удовольствие нарастает, горячее и неумолимое, пока мои бедра не начинают дрожать вокруг его плеч.
— Эллиот… — шепчу я.
Он тихонько мурлычет, вибрация вызывает резкий толчок, вырывающий крик из моего горла. Моя спина выгибается, я теряю контроль, пальцы болезненно запутываются в его волосах, волна за волной обрушиваются на меня.
И этот мерзавец тихо смеётся, пока я всё ещё дрожу.
Этот звук — самодовольный, довольный, невероятно сексуальный — чуть не доводит меня до предела снова.
Он медленно поднимается во весь рост, губы распухшие и блестящие, глаза тёмные от владения, он проводит большим пальцем по губам.
— Самое сладкое, что я когда-либо пробовал, — рычит он, стягивая футболку через голову и обнажая свой накачанный пресс. Он расстёгивает пуговицы на штанах, спускает их вниз по бёдрам и отбрасывает в сторону.
Затем он хватает меня за бёдра, без усилий поднимает на руки и обхватывает мои ноги вокруг своей талии.
— Ну что, пара?