Страница 4 из 53
Меня тошнит от одной мысли о том, чтобы отказаться от всего, чего я добилась, но я уже приняла решение.
— Да. Так что смена обстановки может быть именно тем, что мне нужно. Я могу присмотреть за Джин и погостить у тебя, пока буду искать новую работу этим летом.
— Просто дай знать, когда соберёшься ехать. Я подготовлю для тебя комнату.
Глава 2
Эллиот
— Эй, дружок, — шепчу я, размазывая ещё один слой мази по тонкой трещине вдоль края его панциря. — Всё будет хорошо. Я с тобой.
Мои руки движутся по гладкой поверхности медленно и осторожно, проверяя, не пропустил ли я чего-нибудь в первый раз. В клинике пахнет солью и антисептиком, Океанский воздух проникает через ворота гаража, резкий и чистый, смешанный с чем-то более клиническим. Не совсем естественно, но необходимо. Последнее, что нам нужно, это принять одного пациента и потерять ещё троих из-за распространения инфекции.
— Не совсем так, как ты планировал свой день, да? — добавляю я, глядя в его тёмный, спокойный взгляд. — Всё в порядке. Я никуда не денусь. Мы тебя вылечим.
«Ты и так уже переутомлён. Нам бы побыть на солнце. В воде».
Голос моего внутреннего морского льва вмешивается, нетерпеливый, как никогда прежде.
Я тихонько выдыхаю, слегка ёрзая на стуле. Обычно он доволен тем, что задерживается где-то глубоко в моих мыслях, присутствуя, оставаясь частью меня, не нуждаясь в словах. Мы двигаемся вместе. Работаем вместе.
Но в последнее время?
Не совсем.
В воздухе и воде вокруг Бухты Полумесяца чувствуется что-то беспокойное, и я полон решимости это выяснить.
Я смотрю в окно. Солнце всё ещё высоко и отбрасывает длинные золотистые полосы на воду за окном. Большая часть персонала ушла рано после долгого дня — ветеринар, его техник, даже интерны, которые обычно задерживаются, чтобы получить опыт. Клиника кажется больше, когда тихо. Пустоватее.
Но работы ещё много.
И я не оставлю его в таком состоянии.
— Я знаю, — я снова сосредотачиваюсь на черепахе, осторожно нанося последний слой мази на край её панциря. — Мы скоро вернём тебя обратно.
«Быстрее, если ты перестанешь суетиться, как наседка», — бормочет мой морской лев.
Я игнорирую его.
Вместо этого я погружаюсь в тот же ритм, что и всегда, тот, который заставляет всё остальное исчезнуть. Тишина океана. Мягкий шорох моих перчаток. Медленное, размеренное дыхание существа, которое ещё не сдалось.
На мгновение мир сужается до этого.
Твёрдые руки. Тихий голос.
И упрямый, хрупкий процесс исцеления.
— Не успеешь оглянуться, как снова будешь плавать в большом синем море, — я беру баночку дезинфицирующего средства и стерильную марлю, прежде чем обработать неглубокие рваные раны на её передних лапах. — С тобой всё будет хорошо, малыш. Думаю, я буду называть тебя… Капитан Уточка1.
Позади меня раздаётся тихое фырканье, слишком тихое для человеческого уха, но благодаря моему обострённому слуху оборотня оно звучит громко и отчётливо. Я резко поворачиваюсь в кресле, уголок моих губ изгибается в улыбке.
— Что это было?
Темпест замирает рядом с большим холодильником из нержавеющей стали, держа в одной руке ведро, а другой — по запястье в контейнере с кормовыми рыбками.
— Их нужно спасать, а не привязываться к ним. Они принадлежат морю, — говорит Темпест, бросая горсть серебристых рыбок в большой карантинный аквариум, где любопытный детёныш тюленя, которого мы спасли на прошлой неделе из рыбацкой сети, нетерпеливо плавает кругами в поисках ужина.
Я поднимаю молодую морскую черепаху, которую мы подобрали сегодня рано утром. Он дрыгает задними лапами, словно надеясь найти опору в воздухе.
— Но посмотри, какой он милый.
Она качает головой, глядя на мои выходки с неверием, но не раньше, чем я успеваю заметить ямочку на её щеке.
Эллиот — один, Темпест — ноль.
Я укладываю его обратно на смотровой стол и продолжаю наносить мазь из мёда манука и пчелиного воска на неглубокие рваные раны на его ногах, пока он с удовольствием продолжает жевать кучу рыбы. Несколько туристов обнаружили его на пляже в центре города, запутавшегося в старой рыболовной леске и пластиковых пакетах. Мы отправились туда, как только получили звонок. Ему повезло, что он был в хорошем состоянии. Другим не так повезло. К счастью, есть группы, которые работают над тем, чтобы пляжи были чистыми от мусора, особенно в разгар туристического сезона. Я занимаюсь волонтёрством, когда могу, в перерывах между сменами, серфингом и патрулированием пляжа.
Настоящая причина, почему я здесь.
Морские львы водятся на западном побережье, но после окончания магистратуры по морской биологии мне на почту пришло предложение о работе, и я сразу понял, что мне суждено переехать в этот уютный приморский городок на Восточном побережье, за сотни миль от семьи и друзей.
Но вскоре я понял, что это не проблема. Город был полон не только магических существ и оборотней, но и небольшого местного стада морских львов, которые оказались в бухте и обосновались здесь.
Как бы мне хотелось поговорить с животными и узнать, что их сюда привело.
— Эй, я ухожу, — зовёт Темпест, моя руки в большой промышленной раковине. — Ты как, закроешь?
Я поднимаю взгляд. Я почти забыл, что она все ещё здесь, пока я сосредоточился на работе.
— Да, мне нужно кое-что закончить и доделать кое-какие бумаги…
— Хорошо, отлично. Увидимся завтра.
Она хватает сумочку и ключи, на мгновение замирает, словно собираясь сказать что-то ещё, а затем резко разворачивается и выходит, едва помахав рукой. Дверь закрывается с громким щелчком, оставляя меня лишь с хрустом растительности и ритмичным звуком волн, разбивающихся о берег за пределами клиники.
— Не волнуйся за неё, дружище. Она замечательная. Просто не из тех, кто любит пустую болтовню, — я смотрю на закрытую дверь. Она симпатичная, если говорить о женщинах, но не в моём вкусе. Да и не поэтому я десять лет назад пришёл в Центр спасения и реабилитации животных Бухты Полумесяца. Но она замужем за своей работой. Её преданность животным и любовь к морю действительно видны. Именно поэтому я не против работать с ней долгие смены, я знаю, что она поддержит меня, что бы ни случилось.
Как будто это проблема. Ты и так болтаешь за двоих.