Страница 17 из 53
— Мне так жаль! Я не знаю, что случилось, — кричит Мариголд, её голос прерывает момент, когда мир возвращается — гул разговоров, звон чашек, тихая музыка, разливающаяся по воздуху, словно ничего не произошло.
— Всё в порядке! — я быстро наклоняюсь, чтобы распутать поводок Джин.
— Вот, позволь мне помочь, — Эллиот уже берёт наши напитки и еду со стойки. Он кивает в сторону патио, солнечные лучи падают на деревянные столики снаружи. — Мы можем посидеть там. Немного обсохнем.
Он наклоняется ко мне, проходя мимо, его дыхание касается моего уха, тёплое, близкое, опасное.
— И ты можешь рассказать мне, почему от тебя исходит магия, словно ядерная звезда, готовая взорваться?
Я замираю на месте.
Всего на мгновение.
Мой взгляд скользит по кафе, инстинктивно проверяя, не услышал ли его кто-нибудь. Хотя это и не должно иметь значения. Это город, полный магии.
Но всё же…
Не может быть, чтобы это была я.
…Верно?
Мои мысли возвращаются к ночи в доме моей тёти. Вода. Давление. Чувство, которое я не могла объяснить.
Нет. Это невозможно.
Я отказалась от магии много лет назад.
Вместо того, чтобы ответить, я оглядываюсь на него через плечо, поднимая бровь.
— Я думала, мы договорились, что мы квиты, когда ты проводил меня домой.
Уголок его рта приподнимается.
Конечно, у него есть ямочка на щеке.
— О, должно быть, я забыл, — легко говорит он. — Давай просто назовём это дружеским приветствием в Бухте Полумесяца.
Я смотрю на него с подозрением, но всё равно следую за ним на улицу.
Потому что у него мой кофе и круассан, а мои руки заняты тем, что я контролирую Джин, которая мечется туда-сюда, всё обнюхивая.
По крайней мере, так я себя убеждаю.
На террасе тепло и светло, солнце светит под идеальным углом, чтобы начать сушить влажную ткань, прилипшую к моей коже. Я плюхаюсь в кресло, Джин тут же устраивается у моих ног, радостно хлопая хвостом по бетону.
Эллиот ставит напитки и отодвигает стул напротив меня.
— Только посмей, — шепчу я Джин, когда она смотрит на две тарелки.
Она опускает голову между лапами, воплощение невинности.
Как будто она уже не замышляла украсть мою еду, как только я отвлекусь. Она не знает, что шоколад вреден для собак. Или что я ни с кем не делюсь своим круассаном.
Даже с тем красавцем, который не отрывает от меня глаз.
— Итак, — спрашивает он, садясь и обхватывая руками чашку кофе, — что привело тебя в Бухту Полумесяца, Кэт?
— Меня зовут Кэтрин. И это не твоё дело, — я дую на верхушку своего маккиато. Затем, после небольшой паузы, продолжаю. — Я здесь на лето. Присматриваю за собакой моей тёти.
Между нами повисает тишина, он откидывается на спинку стула.
Я поднимаю глаза на него.
— А ты?
— Я живу здесь, — он слегка пожимает плечами. — Работаю в приюте для морских животных. Уже около десяти лет.
Конечно, работает.
Почему бы ему не быть каким-нибудь местным героем, спасающим океан и животных?
— Ух, ты, — бормочу я, — Как настоящий Аквамен?
Я поднимаю бровь, но любопытство всё равно проскальзывает, прежде чем я успеваю его остановить.
— Как ты туда попал?
Я тут же жалею, что спросила.
Мне не нужно больше знать об этом человеке. О его работе с океаном. О его глупой ямочке на щеке.
Я здесь только на лето.
Это должна была быть быстрая чашка кофе. Смена обстановки. Время привести в порядок резюме. Разослать заявки. Привести свою жизнь в порядок.
А не… что бы это ни было.
И уж точно не он.
— Меня всегда интересовал океан, — отвечает он, как будто это самая простая вещь на свете. — Когда я учился на морского биолога, я просто… знал. Это то, чем я хочу заниматься.
Он делает долгий глоток кофе, словно это не судьбоносное решение, а просто нечто, что происходит само собой, как приливы и отливы. Его взгляд не отрывается от моего, скользящего по краю чашки.
— Хорошо, — медленно говорю я, наклоняя голову. — Но почему именно Бухта Полумесяца?
— Почему бы и нет? — он мягко ставит чашку и наклоняется вперёд, уперев локти в колени. — Мне предложили работу. Я согласился.
Его взгляд становится острее.
— Почему тебя это так интересует?
— Меня это не интересует, — отрицание приходит слишком быстро. — Я просто веду вежливую беседу.
— Ага.
Я смотрю на свой напиток, наблюдая, как сливки растворяются в кофе.
— Кстати, у тебя это плохо получается.
— Что?
— Притворяться, что тебе не любопытно, — ямочка на щеке снова мелькает. — Ты задаёшь вопросы, как будто собираешь улики.
— Нет.
— Задаёшь. И уклоняешься, как будто это профессиональный спорт.
Я фыркаю.
— Ух ты. Ты ещё и читаешь людей за деньги, или это просто весёлое хобби?
— Профессиональная деформация. С животными проще. Люди лгут больше.
Что-то в груди сжимается.
— Хорошо, что я не лгу, — я поднимаю чашку и делаю глоток.
— Я не говорил, что лжёшь.
Но он не выглядит убеждённым.
— Так, — продолжает он, откидываясь на спинку стула и изучая меня, словно я — нечто, что он ещё не до конца понял. — Чем ты занимаешься, Кэт? Внучка уважаемых Прескоттов. Знаешь, здесь все до сих пор говорят о твоей семье так, будто они основали это место.
— Это было давно, — перебиваю я. — Сейчас здесь живёт только моя тётя.
— А ты? — спрашивает он мягче. — Чем ты занимаешься, когда не приезжаешь на лето?
Я мнусь.
— Работаю в маркетинге, — отвечаю после небольшой паузы. — Корпорации. Конференции. Анонсы.
— Звучит напряжённо.
— Да, — я пожимаю плечами. — Но мне нравится.
Его глаза слегка сужаются.
— Ты не звучишь так, будто тебе это нравится.
Я коротко смеюсь.
— Ты всегда анализируешь людей за чашкой кофе?
— Только интересных.
Жар поднимается по шее.
— Я здесь только на лето, — повторяю я более твёрдо. — Помогаю тёте. Присматриваю за Джин. Отдыхаю.
— От чего?
— От своей жизни, — резко отвечаю я.
Между нами воцаряется тишина.
— Должно быть, это была адская работа, — тихо говорит он.
— Ты даже не представляешь.
Слишком честно.
Я резко встаю, допиваю остатки кофе и запихиваю недоеденный круассан в сумку.
— Спасибо ещё раз, — я перекидываю сумочку через плечо. — Тебе, правда, не стоило этого делать.
— Кэт…
Я обматываю поводок Джин вокруг своего запястья.