Страница 142 из 144
Глава 108. Какая жизнь, такой и смысл
Нет-нет, Крантар, разумеется, был в лютейшем шоке, конечно, ему было больно, он был до крайности унижен, но все эти ощущения позволили ему сбросить режим «спрашивают-отвечай», который ему включила Крылана. Именно поэтому он, чуть подпрыгнув, ударился об пол и вскочил на ноги уже в людском виде.
– Стоять! Ты! – он ткнул пальцем в сына. – Будешь казнён за попытку захватить власть! Вы оба – будете казнены за помощь в этом! – заорал он племянникам. – А вы все… мой рррод объявляет вам войну!
– Хм… а говорил, что шахматист, – усмехнулся Соколовский. – Надо же, он ещё не понял, что проиграл вчистую!
– Я не пррроиграл!
– Проиграл-проиграл – шах, мат и шахматная доска сверху… – пожал плечами Филипп Иванович. – И новое место работы!
– Какой ещё ррработы? – разъярённо завопил Крантар.
– Гусятник убирать, конечно. Чем вы слушали-то? Убирать вместо племянников. Право же, в этом есть даже некоторая эпичная нотка.
– Да я тебя сейчас… – доведённый до крайности Крантар метнулся к Соколовскому, собираясь уничтожить мерзавца, но внезапно перед ним возник среднего роста бледный и черноволосый тип, все переговоры стоявший за спиной Филиппа – ворон неведомой Вещекрылу родовой принадлежности, и уставился прямо в глаза нападавшему.
Ветролов и его подданные замерли, наблюдая, как гневный румянец, выступивший было на щеках Крантара, уступает место бледности, как бессильно опускаются руки и повисают вдоль тела, едва-едва прикрытого жалкими клочками одежды, как ворон, только что жаждавший гибели врага, послушно склоняется перед ним и молча выходит за дверь.
Сын Крантара даже голову не повернул, смотрел только перед собой, лишь губы дрогнули, словно прощаясь с вороном, который, будучи его отцом, не пожалел ни своей пары, ни своих детей, никого из их рода. А ведь род был вручён ему предками вовсе не для удовлетворения его честолюбивых амбиций о владении родовой силой, а для защиты и помощи – именно в этом миссия главы.
– Полагаю, что никто из присутствующих не будет возражать против того, что ворон Крантар, потерявший род, останется у меня… навсегда? – мягко уточнил Соколовский.
– Нет-нет, мы только за! – заверил его Ветролов, горячо поддержанный своими подданными.
– Я… я не буду возрражать! – первый раз посмотрел Соколу прямо в глаза сын Крантара. – Он… он виновен перред вами. Но… я должен буду ррассказать матерри о том, что прроизошло. И она может вас побеспокоить… Она очень прривязана к отцу.
– Неужели ей не хватит ррассказа о том, как он хотел с ней поступить? – удивился кто-то из делегации Ветролова.
– Я не знаю. Не могу судить за неё, – опустил глаза новый глава рода.
– Вот и правильно! – неожиданно поддержал его слова Соколовский. – Конечно, ты не можешь судить и решать за неё. Если захочет, пусть прилетает, я разрешу ей повидаться с Крантаром.
Киарна при этом тихонько усмехнулась – она уже решила, куда именно полетит после этого визита.
– Благодаррю… – кивнул новый глава Вещекрылых, а потом перевёл взгляд на Кирранда Ветролова. – Я бы хотел спррросить, когда вы сможете выплатить вирру за моих брратьев?
– Видно задатки пррекррасного главы ррода, – довольно кивнул Кирранд. – Своего не упустит! Да вот сейчас и выплачу. Уважаемый Филипп Иванович, куда и сколько перечислить?
Соколовский словно ожидал этот вопрос – взял со стола лист бумаги с номером счёта, написал на нём сумму и вручил Ветролову.
– Кирранд, вы со своими воронами можете расположиться в соседнем номере – там спокойно сделаете перевод, да и слегка передохнёте перед обедом. Надеюсь, вы все не откажете мне в чести разделить со мной трапезу, – пригласил Соколовский весьма польщённое общество.
– Да, да, конечно! – заторопилась на выход делегация, прихватив в собой Киарну и Крылану.
– Вы можете занять следующий номер за Киррандом, – сказал Сокол новому главе Вещекрылых, слегка растерявшемуся от новых обстоятельств. – Вас я также приглашаю на обед.
– Я… я ррад, спасибо! А брратья? – он тревожно оглянулся на Кравера и Кирната.
– Они переоденутся и присоединятся к вам, – спокойно объяснил Соколовский. – Кравер, Кирнат, спускайтесь вниз, примете душ, приведёте себя в порядок и переоденетесь. Не в рабочих же комбинезонах вам домой возвращаться! Танечка, в смотровой лежат пакеты с костюмами для воронов, отдайте их Сшайру.
Разделив таким образом воронов, Соколовский дал распоряжение Тине накрывать на стол, а сам, подмигнув Шушане, которая открыла ему небольшую дверку в стене, стремительно вышел из опустевшего кабинета прямиком в подвал.
Братья как раз вышли из душа, облачились в новые чёрные костюмы и чёрные же рубахи – всё по последней вороновой моде, и теперь довольно оглядывали друг друга, как рядом возник Филипп.
– Хххозяин? – растерялся Кирнат, испугавшись, что что-то сорвалось или Соколовский передумал.
– А я вам больше не хозяин – вас уже выкупили, – объяснил им Сокол, словно машинально отряхивая от невидимых пылинок рукава новых костюмов воронов. – Вы теперь абсолютно свободны… от лишнего!
Вороны вразнобой покивали, недоуменно переглядываясь – они так и не поняли, что с этого момента ничего ненужное, лишнее о жизни и быте необычной гостиницы и её обитателей рассказать, написать или как-то ещё поведать посторонним не смогут, хотя помнить будут всё.
– Вот и славно, – думал Соколовский, вернувшись в кабинет. – Могу сам с собой поспорить и у себя же выиграть – Ветролов в ближайшее время найдёт причину для беседы с воронками на тему пребывания их в моём доме… Что поделать – ворон! – усмехнулся Филипп. – Не люблю воронов, – добавил он вслух, наблюдая, как Гудини хозяйственно собирает перья с его ковра.
Карбыш с хозяином был абсолютно согласен – он тоже воронов не любил, но это ничуть не касалось их перьев, и тем более мягчайшего пуха.
***
После обеда и отбытия воронов Соколовский отправился в подвал, где посреди гусятника неподвижно стоял Крантар, а вокруг него в глубокой задумчивости шлёпали гуси.
– Слушай меня! – окликнул его Финист, на миг касаясь его плеча.
Судя по всему, «слушай» было произнесено не в прямом смысле, потому что вслух ничего сказано не было, но, видимо, информацию ворон всё-таки воспринял, потому что шустро схватил лопату и ринулся старательно чистить пол.