Страница 47 из 62
Пожалуйста, Господи, пусть нас гаишники остановят, потребуют документы и загребут до выяснения личности, ведь у меня с собой ничего нет. Умоляю. Я не хочу снова оказаться запертой в квартире, снова искать способы сбежать, который он явно сможет пресечь на корню.
– Да, неплохо ты спряталась от меня, дрянь. Я тебя в люди вывел. Я из тебя человека сделал. А ты с каким-то орангутангом связалась. Он же только в клетке и может драться. Ты к такой жизни не привыкла, без денег.
– Да откуда ты… – хочу крикнуть, но тут сознание цепляется всего за одно слово. – Так это был ты? Тогда, на парковке у клуба? Ты следил за мной?
Муж усмехается, и я понимаю, что да. Он подключил своих друзей, чтобы найти меня. Не понимаю только, для чего. У него есть другая. Вот пусть с ней и живет счастливо.
– Да уж, какая ты… как пробка. Ну, что же, детей тебе не рожать, генофонд кривой не передашь, и то дело. Да, проследил. Моя жена шляется неизвестно где, неизвестно с кем. Естественно, я верну ее домой. И неважно, что ее в темнице запер тупой борец. Тебя-то я легко могу просчитать, сердобольная моя.
Пока он все это говорит, мы подъезжаем к дому. Во дворе никого, еще бы, в такое пекло никто не гуляет, все в квартирах спрятались. Даже если я начну кричать, звать на помощь, не помогут. Только посмеются и мимо пройдут.
– Ты мне еще деньги за ремонт отработаешь. Это же надо было догадаться, чтобы соседей затопить. Мерзавка ты, и радуйся, что нужна, иначе бы мы по-другому с тобой разговаривали сейчас.
– А Марья Кузьминична? Сколько ты ей за этот бред заплатил?
Мне нужно знать, во сколько она оценила мою судьбу. Не знаю для чего, просто нужно. Ведь я для нее рискнула практически всем. Все свое отдала, лишь бы найти деньги на эту треклятую операцию. Мы ведь так хорошо общались, и даже вчера она не была так против моей новой жизни, а тут резкая смена настроения. Только деньги замешаны могут быть. Вот я и хочу знать, какие.
– Заплатил? – заливисто смеясь, говорит Игорь, а мне кажется, что он сошел с ума. – Этой старой перечнице и копейки не пришлось давать. Она старой закалки, а таким просто нужно голову дать на отсечение, покаяться, и все, – они в твоих руках и можно манипулировать сколько угодно и как угодно. Главное – виноватым себя признай.
Муж говорит ужасные вещи, от которых меня трусит. Это ведь не в его духе, каяться перед кем-то, извиняться, вину признавать. Но если он действительно опустился до такого, то я ему очень нужна.
– Но зачем? – шепот срывается с моих губ, пока глушу в себе желание расплакаться, как маленькая девочка.
Лучше бы приняла предложение Глеба, чтобы он сам навестил бабулю, а я придумывала бы очередной романтический вечер и выбирала нелепую пижамку, под которую было бы удобно одному спортсмену засовывать свои руки. Глупая Вера, настояла на своем, радовалась, что одержала маленькую победу.
– У тебя уже есть семья. Зачем тебе я?
– Ольга лишена родительских прав. Я ей в этом помог. Эта прилипала мне не нужна, а Артему не нужна такая мать. Все просто. Мне просто нужно было время, чтобы она не мешалась под ногами. Никто не смеет меня шантажировать, диктовать свои условия. Никто и никогда.
– Что? Ты с ума сошел? Это же ее сын!
– Плевать. У него будет другая мать. Та, что подойдет мне по всем параметрам. Та самая, что решила взбрыкнуть и уйти из дома, лечь в койку к неотесанному мужлану, еще и сейчас кривит свой нос.
– Ты хочешь, чтобы…
В ужасе прикрываю рот ладошками, боясь поверить в услышанное. Это невозможно, просто абсурдно. Такое не могло прийти ему в голову. Не могло.
– Верно, Вера, ты будешь его мамой. Заменить документы, где тебя впишут в нужную графу, не так сложно. Вот и все. Артем тебя знает, примет, никуда не денется. Покапризничает немного и успокоится. Хватит, набегалась, пора возвращаться в семью и перестать бегать от ответственности.
– Ты чудовище, Игорь. Чудовище и сумасшедший!
– Не смей мне голос тут повышать, – больно схватив за плечи, встряхивает, отчего всё в голове начинает плыть. – Натягивай улыбку. Сын не должен видеть мать-истеричку.