Измена. Новая Вера

Глава 23

Вера

– Из больницы никуда не уходи. Серого сегодня не могу попросить побыть твоим таксистом, так что жди меня в палате своей спасительницы. Поднимусь и заберу тебя, – сидя в машине у медицинской клиники, в который раз слушаю одно и то же от Глеба.

Мне кажется, он параноит со всей этой безопасностью. Чувствую себя какой-то пленницей, которую заперли в квартире и не выпускают. Вон, с Кристиной чудом добро дали общаться, и на том спасибо. Но все равно сегодня мне обязательно нужно было вырваться на свободу, чтобы навестить бабулю после операции.

– Поняла?

– Поняла, папочка, – еще и в щеку поцеловала.

Само вышло. Не знаю почему, просто захотелось. И такая моя спонтанность явно удивила нас двоих. Ну, и ладно. В конце концов, пора уже сносить барьеры. Надоела эта неразбериха уже. Я для себя все решила, и, если он не хочет видеть этого, его проблемы.

Одно плохо, я третий день успешно делала вид равнодушной дамы, которую и здоровье его не трогает с этим ночным планшетом, и пижамы скромные себе заказала, правда прижиматься ко мне это его не остановило. А тут провалила миссию игнорирования. Ладно, будем считать, умаслила за уступку.

– Иди уже, провокаторша. Два часа. Наболтайтесь там, – и позволяет упорхнуть в клинику.

Номер палаты я итак знаю, продукты особо не стала брать, потому что от здешнего питания бабушка в восторге и не хочет другого. Сильно сомневаюсь, что домашнее может сравниться с больничным, но спорить не стала.

В палату ворвалась, как маленький ураган. Бабушки были рады молодой душе, которая принесла им вести с улицы и веселое настроение. Повезло Марье Кузьминичне, не к грымзам подселили. Хотя, женщины с достатком не всегда злые и склочные. Как и без достатка, впрочем.

Примерно час я выслушивала общие истории, пока каждая не рассказала мне, какие у них сыновья и внуки моего возраста симпатичные и добрые. Еле отбилась, сказав, что у меня есть любимый человек. Бабули погрустнели и сразу потеряли ко мне интерес. И к лучшему, я к бабушке пришла к конкретной, а не к целой палате.

– Марья Кузьминична, ну, как вы? – ласково поглаживаю исхудавшую руку и смотрю в живые глаза.

– Я хорошо. Ты счастливая, Верочка. Неужели муж одумался и вернулся в семью? – от этих слов скривилась, потому что ничего у нас не наладилось, и я не хочу, чтобы налаживалось.

Пусть они с Ольгой будут счастливы. Мне не до них. У меня своя счастливая и яркая жизнь впереди. Одного борца только уломаю, и буду самой счастливой.

– Нет. Муж остался в прошлом. У него есть семья, и я желаю им счастья. Пусть сами в своей жизни разбираются. Я не хочу ничего общего иметь с предателем. Как говорится, предал раз, и второй не за горами.

– Ох, девочка. Да что же ты так сдаешься. Много там таких будет у него, и ничего. Ты жена, они не подвинут. Может, там и ребенок не его, а ты сдалась, не борешься за него. Нельзя же так. Прекрати разбрасываться семьей. Кто еще возьмет теперь в жены? Да, красавица ты, но мужикам же подавай молодок и не порченых. Куда ты в своем возрасте? Ох, дорогая, держалась бы ты, и козе этой хвост накрутила.

– Марья Кузьминична, вы не понимаете, о чем говорите, – резко отпускаю ее руку, потому что мне больно от ее слов.

Как можно говорить о подобном, тем более, когда недавно сама меня приютила и помогала жизнь заново начать. Ничего ведь не изменилось за это время, так почему теперь я слышу другие речи.

– Да все я понимаю, девочка. Вот, ушла я в свое время от мужа гулявшего, и что теперь? Живу одна, ко мне даже в больницу некому прийти. А если бы тебя не встретила, то уже и похоронили бы те соседи-то. Им ведь метры мои нужны. А вот не играла бы в гордую в свое время, и сын бы от меня не отвернулся, и муж при мне бы был. И не в коммуналке жила бы. Не повторяй моих ошибок, девонька. Не повторяй. Будь мудрой и верни мужика. И дитенка отбери, пусть эта змея знает, как рушить семью.

Господи, да что она такое говорит? Это просто ужасные вещи и уж от нее точно не могла подобного ожидать. И столько серьезности в глазах, столько обиды и желчи в голосе. Даже если ей не повезло в жизни, не значит, что и у меня так будет. Зачем мне рушить чью-то жизнь, чтобы свою устроить?

Все в жизни не просто так происходит: наше расставание, измена, ребенок на стороне. Все это было для чего-то нужно. Не собираюсь ничего менять. Нет.

– Простите, – встаю с кушетки и выхожу в коридор, пока не наговорила лишнего пожилому человеку.

Сердце готово выскочить из груди. Сознание накрыло какое-то дикое отчаянье и паника. Ну, как же так. Кто угодно, но только не та милая старушка, что приютила меня у себя, мог мне такое сказать. От любой женщины в этой палате поняла бы, но не от нее.

Это не ее слова. Не ее мысли. Не верю.

Хватаюсь руками за подоконник в конце коридора и втягиваю шею. Хочется сжаться в комочек, раскрыться заново, снова встретив прежнюю, милую и добрую старушку.

– Ну, наконец-то. Я думал, ты там застряла надолго, – за спиной раздается знакомый голос, от которого мурашки бегут по коже, а колени подкашиваются от страха.

– Ты? – оборачиваюсь, глядя в наполненные злостью глаза. – Я буду…

Но договорить не успеваю, меня нагло хватают, и прикладывают к лицу противно пахнущую ткань, от которой в глазах темнеет, и я оседаю, не в силах сопротивляться.

Даже пискнуть не успела.

– - – - -

Как же раскалывается моя голова. Господи, чем я надышалась? С трудом открываю глаза и понимаю, что нахожусь в машине. В знакомой машине. В той, в которой не думала, что однажды буду сидеть вновь.

– Очнулась? – недовольно рычит муж, вызывая внутренний страх.

– Игорь? Зачем ты это сделал? Выпусти меня, – вяло дергаю ручку дверцы, но сил нет, и замок заблокирован.

Даже плечом нажимаю, надеясь на чудо, но только злю бывшего своим сопротивлением.

– Прекрати дергаться. Уже к дому подъезжаем. Улыбку на лицо надень и успокойся, – чеканит так жестко, что я вздрагиваю от страха.

Игорь уверено ведет машину к дому. Не думала, что буду так ненавидеть этот момент. Совсем недавно я бы многое отдала, если не все, чтобы снова жить с ним, чтобы не было Ольги в нашей жизни, ребенка на стороне. Чтобы это был просто плохой сон. Но не сейчас, когда я научилась жить без него, когда я стала дышать полной грудью с другим мужчиной, которого полюбила.