Измена. Новая Вера

Глава 19

Глеб

Смотрю на Веру, в этих дурацких шортах и блузке, которые на грани приличия, и в штанах становится тесно, и плевать организму, что все болит после боя, что хочется свалиться на мягкую постель и пролежать минимум сутки, пока не отпустит. Даже обезболивающие не помогают до конца облегчить состояние. А тут еще и она.

Стройные ножки, хорошие формы, глазища эти удивленные. Только об одном могу сейчас думать, как срываю с нее все ненужные тряпки и, повалив на диван, отлюблю на максималках. Как она будет извиваться подо мной, выгибать спинку, прижимаясь к груди.

Ох, как бы я выпустил пар с ней, за все свои страхи, которые не скажешь прямо. За нее ведь бился, пытался сохранить себя, и чуть не проиграл. Завтра Серега вынесет мне мозг за это, пройдется по нервам, но разве я мог поступить иначе? Нет.

Она моя. Только так. А свое я никому не отдам. Сам остался бы лежать в чертовом октагоне, но и противник бы лежал рядом, но никак не подошел к ней.

Нет, есть вещи важнее поясов и титулов. И самое важное в моей жизни сейчас прижимает вещи к груди и не знает, что делать. Умиляюсь этой картине, запоминаю каждый жест, каждый вздох, чтобы потом вспоминать, когда останусь один.

Не могу тронуть. Обещал. И она не готова. Тело – это одно. Мне не составит труда зажечь ее, сделать так, чтобы желала. Но нужно ли мне это, когда головой она не готова? Когда на утро, вместо продолжения безумства, она скажет, что это была «ошибка».

Да и не хочу я брать ее так. Хочу, чтобы сама сдалась. И я сделаю это. Теперь все козыри в моих руках: долг, работа, жилье. Вера в моей власти. И да, мне нужна еще одна победа прямо здесь и сейчас.

– Глеб, – жалостливо пищит, чем вызывает умиление. На мгновение забываю, сколько косяков она совершила меньше, чем за сутки, что случилось из-за ее глупой выходки, но быстро беру себя в руки.

– Нет, Вера. Но если хочешь, можешь отвернуться, – а я нагло подсмотрю через зеркало, усмехаюсь собственным мыслям.

Она рвано выдыхает и поворачивается ко мне спиной. Смотрю в отражение. Вера смотрит на пуговицы блузки, что-то бурчит под нос. Подавляю в себе желание спросить, куда меня посылает, но сдерживаюсь, иначе детское кино для взрослых закончится.

Дрожащими пальцами девушка расстегивает блузку и скидывает ее с плеч. Дыхание перехватывает от вида полной груди в телесном лифе из полупрозрачной ткани. Я, конечно, понимал, что комплект провокационный, и вот эта розочка в ложбинке стала моим личным контрольным, когда покупал, но я не предполагал, что лиф может так смотреться на Вере.

Роковая красотка в костюме ангела. Не меньше.

Пока представляю, как подошел бы сзади, спустил по плечам бретельки, Вера стягивает шорты. Да чтоб вас. Вот трусы к этому лифу я уже не глядел. Да, они прозрачные, чтоб вас всех. Еще и с розочками на поясе.

– Ар-ррр, – не могу сдержать рыка, потому что мне уже больно от желания, и тут заноза совершает большую ошибку.

Поворачивается ко мне, давая возможность рассмотреть прекрасное тело без искажения.

– Глеб, тебе больно? Что с тобой? – позабыв обо всем, подлетает ко мне прямо вот в таком виде, делая тем самым только хуже.

Теперь меня будет преследовать ее родинка на левой груди в виде ромбика, тонкая полоска от ожога на правом боку рядом с трусиками, тонкие ключицы.

– Не молчи. Врача? – тянет ко мне свои руки, желая помочь, чем окончательно срывает тормоза. – Ой.

Пищит, когда тяну ее на себя, успевая усадить к себе на колени и впиваюсь в манящие губы отчаянным поцелуем. Прижимаю к себе, не даю отстраниться, ломаю сопротивление. И она сдается. Перестает упираться кулачками в грудь, слабеет, позволяет творить с собой что угодно. Сама жмется к груди, обвивает шею руками, а потом и вовсе запускает пальчики в волосы, добивая остатки самоконтроля.

– Что же ты со мной делаешь, Вера? – целуя лицо, рычу в перерывах.

Ее рваное дыхание и жадные касания провоцируют не сдержать обещание, но так хочется наплевать на свои же слова. Только кем я буду перед ней, перед собой? Тряпкой, слабаком. Но как же сладко целовать ее мягкие губы, как приятно чувствовать бархат кожи под ладонями. И эти тихие стоны с хныком нетерпения…

Черт.

Впиваюсь в ее губы и заваливаю на спину, готовый пойти до конца.

Вера

Поцелуй становится все жарче и жарче, прикосновения откровеннее. Чувствую его желание и не понимаю, почему мы медлим. Мне хочется, чтобы Глеб продолжал, но он почему-то медлит. Такое чувство, словно он дает себе последнюю секунду, и сам себя тащит за шиворот. Тянусь к нему, отвечаю со всей силой, зарываюсь пальцами в волосы.

– Нет, все, Вер. Стоп, – говорит между поцелуями и отстраняется. – Собирайся, я подожду в коридоре.

Выходит из зала, еще и дверью громко хлопает. Пытаюсь выровнять дыхание, но выходит скверно. В душе бушуют эмоции. Обида, желание и… благодарность.

Я потеряла голову, отдалась во власть чужому мужчине. Сейчас не списать все на страх, адреналин в крови и так далее. Я точно влюбилась, а он не факт, поэтому и остановился. Мне нужно быть ему благодарной, что проявил благородство, а, вместо этого, жалею себя.

Почему все так со мной? Что я делаю не так? Тот, кому я не нужна, по сути, была никогда, при удобной возможности сразу на меня полез, а тот, с кем была бы не против, сам от меня ушел. Вон, стоит в коридоре и ждет, когда выберусь из комнаты и поеду к нему.

Глупая это затея – быть его домработницей, но он прав, мне не заработать таких денег быстро, а, разгрузив его быт, смогу хоть чем-то отплатить. И может, найду подработку. Вдруг в его доме есть семьи, которым нужен клининг? Если Глеб будет не против, я бы этим занялась. Его же деньги возвращать ему не хочется. Пусть это и только часть суммы, но все же.

Мы никто друг другу, он сейчас это прямо сказал. А я. Нет, не хочу думать. Но и сдаваться не хочу. Он хочет меня, я ведь чувствую! И белье купил такое, от которого кончики ушей краснеют. Не просто так ведь. Верно? Глеб просто играет в благородство, боится сомнений с моей стороны.

И, возможно, правильно делает. Что ждет нас потом, когда страсть поутихнет, когда я буду спасена? Где гарантия, что мои чувства к нему не больше, чем просто благодарность. Знаете, как у больного человека, бывает, возникают чувства к спасителю, которые он путает с любовью. Так может, и у меня то же самое? И, в отличие от меня, Глеб способен взглянуть на все здраво.