Страница 7 из 73
«На что русские рассчитывают, что не хотят идти на уступки? У них флот суммарно такой же, как и английский флот у Дании,» — думал англичанин.
Но говорил другое:
— Генерал-адмирал, Великобритания не объявляла войны. Слова нашего посла в Швеции не правильно истолкованы. И наши действия оборонительны, превентивны. Это защита мира, а не нарушение его. Вы собираетесь нарушить баланс. Мы этого не позволяем. Но если Россия решит истолковать демонстрацию силы как объявление, то мы готовы встретить любой вызов.
— Демонстрация силы, которая душит нашу торговлю, изолирует наш флот и угрожает нашему суверенитету, — это не просто «демонстрация», сэр Чарльз, — парировал Крюйс, его голос теперь опасно понизился. — Это акт войны. Вы сделали первый выстрел, хотя и беззвучно. Теперь Царь ждёт ответа.
Он резко встал, отодвинув стул со скрежетом, эхом разнёсшимся по комнате.
— Больше нечего обсуждать. Его Императорское Величество ждёт дел, а не пустых слов.
Хольберг поспешно поднялся.
— Генерал-адмирал, сэр Чарльз, призываю вас! Давайте найдём дипломатический путь, компромисс… Кровь в датских водах не в наших интересов.
— Компромисс для тех, кто не уверен в своей решимости, адмирал Хольберг, — сказал Крюйс, повернувшись к нему с мрачной улыбкой. — Россия не такова. Скажите вашему королю, что Дании будет разумно тщательно выбирать свой путь. Балтика будет свободной, для России.
С резким поклоном, который был скорее отставкой, чем актом уважения, он развернулся на каблуках и вышел, его офицеры следовали за ним, как тени.
Уэйджер наблюдал за ними, его выражение было нечитаемым. Когда дверь закрылась, он повернулся к Хольбергу.
— Адмирал, сожалею, что эта встреча оказалась безрезультатной. Кажется, генерал-адмирал Крюйс и его царь избрали путь, не терпящий инакомыслия, — он вздохнул, тихий, почти незаметный звук. — Я вернусь к своему флоту. Сообщите вашему королю, адмирал, что Великобритания сожалеет об этом повороте событий, но мы не уступим свои позиции.
Хольберг мог только кивнуть, его лицо было бледным. Неизбежное свершилось.
Через несколько часов новость разнеслась по Копенгагену, как степной пожар, неся с собой запах пороха и надвигающейся гибели. Улицы, обычно оживленные, стали до жути тихими, когда люди собрались на валах, напрягая глаза в сторону Каттегата.
Генерал-адмирал Крюйс находился на борту своего флагмана, величественного «Ингерманланда», 90-пушечного исполина, несущего Императорский Российский флаг. Флагман, свидетельство неустанного стремления Петра к военно-морской мощи, возглавлял флот из двадцати одного линейного корабля, поддерживаемых многочисленными фрегатами и бомбардирскими судами. Корабли, многие из которых казалось, что несли шрамы сражений со шведами, но на самом деле просто не до конца все из них прошли ремонт… Но теперь они все пылали новой решимостью. Экипажи заняли свои места, юнги-пороховики сновали, орудийные расчёты выдвигали тяжёлые пушки.
Крюйс, стоя на шканцах, осматривал свой флот. Солнце, теперь клонящееся к западному горизонту, бросало длинные, багровые полосы по воде, окрашивая паруса в оттенки крови и огня. Он почувствовал прилив гордости, смешанный со знакомым трепетом надвигающейся битвы.
Слова Царя эхом отзывались в его сознании, острые и ясные: «Либо мы покорим море, либо погибнем в попытке.» Пётр, новый Пётр, вселил в них всех почти фанатичную решимость. Эта блокада Датских проливов была оскорблением, и Царь не потерпит её.
Поперёк узкого пролива лежал британский флот, грозная стена дуба и железа. Сэр Чарльз Уэйджер, на борту своего собственного флагмана, 80-пушечного «Кента», наблюдал за русскими манёврами через подзорную трубу. Его флот был больше, во многих отношениях опытнее, но русская решимость была осязаемой. Он знал качество их кораблей, построенных на английских и голландских верфях, и их артиллерию, отточенную годами жестокого тренировочного режима Петра. Это не будет легкая победа.
Ветер был устойчивым, не давая значительного преимущества ни одной из сторон в начале приближения. Два колоссальных флота, каждый из которых был свидетельством имперских амбиций, медленно начали маневрировать. Британцы, выстроившись в дисциплинированную боевую линию, ждали. Русские, с дерзостью, граничащей с безрассудством, начали наступление, их барабаны отбивали медленный, ровный ритм, их боевые флаги развевались на ветру.
Крюйс поднял руку.
— Подать сигнал флоту: Приготовиться к бою! — решительно сказал он.
Флаг быстро поднялся на грот-мачте «Ингерманланда». Приказ разнёсся по русскому флоту.