Страница 37 из 73
Тем временем османская конница продолжала свой убийственный обходной маневр. Правда, турки заплатили за него немалую цену. Несколько недооценив выучку австрийской артиллерии и предсмертное рвение пушкарей сделать хоть как-то больно своему противнику, кавалерия потеряла чуть ли не четверть всех сил еще на подступах к выдвинутым батареям на правом турецком фланге.
Но когда лавина тяжелых турецких конных, как и отряды легкой кавалерии, набранные в основном из свирепых боснийских мусульман, все же обрушились на австрийских артиллеристов, хлипкий пехотный заслон в две роты был попросту уничтожен. Его даже не заметили — пехотинцев сносили не столько пиками и саблями, сколько сбивали с ног мощными ударами конской груди и топтали копытами.
Тут же турецкая пехотная линия — та самая, которая по всем законам тактики должна была противостоять австрийскому центру, — начала стремительно и успешно перестраиваться на свой правый фланг. Стало пугающе очевидно: прямо сейчас они ударят в обнаженный бок австрийской группировки. А это означало, что турки захватят не только тяжелые пушки с левого австрийского фланга, но и ударят во фланг артиллерии центра. И тогда у австрийцев просто не останется никакого серьезного огневого прикрытия. Окончательный, тотальный разгром станет неминуем.
Между тем, многие из тех невидимых стрелков, которые только что по центру расстреляли элиту австрийской пехоты, начали выдвигаться вперед. Они бежали рассыпным строем, без какого-либо порядка, словно в хаосе. Но турки, перенимая чужой опыт, уже быстро поняли, что для такого рода новых войск — для снайперов-штуцерников — жесткое линейное построение было не только не нужно, но и губительно.
— Общее отступление! Немедленно верните конницу, чтобы она прикрывала наши тылы. Если и ее расстреляют этим проклятым русским оружием, мы окажемся абсолютно беззащитными на долгих переходах до Белграда! — с невыносимой тяжестью на сердце принимал свое последнее решение австрийский фельдмаршал. — И… пошлите парламентера. Запросить переговоров.