Страница 30 из 73
Обеспечить каждое хозяйство тягловым скотом, или двумя волами, которые бы подымали целину Дикого Поля — Новороссии, просто не реально. Это очень дорого, да и столько животных мы не найдем по всей Российской империи. А сделать нечто такое, как в Советском Союзе были маторо-тракторные станции — вполне.
То есть, в одном регионе будет эта станция, которая обязана распахивать землю, прежде всего целину. А уже потом и соха возьмет. Хотя только для Новороссии в Туле, Сестрорецке, на других предприятиях, изготовлено четыреста пятнать плугов, колесных, с хорошим отвалом. Тысяча кос еще, другой инвентарь.
И прежде всего всем этим будут насыщаться КПС, потом уже они станут своего рода распределительными центрами, которые будут отдавать инвентарь поселенцам.
Задумка эта, как я предполагаю ускорит освоение земель, поможет на первых порах переселенцам. Да и кто-то же должен будет работать на этих станциях. Вот, пока переселенцы не освоятся, не построятся на выделенных им землях, с голоду не пропадут, работая на станциях.
Ну и просвещение… На них обязательно будут школы, где с одной стороны элементарной грамоте людей обучат, с другой по сельско-хозяйственным методичкам, которых я наклепал премножество. Да уже и не только я, хотя все рецензирую, порой правлю. По ним и расскажут, как в новых условиях вести хозяйство.
Насилу вырвался с совещания. Хотя было видно, что все устали, а кто-то уже «бил копытом», выжидая, когда появится возможность отправить вестовых по своим ведомствам. Ну и Демидов, я так уверен, срочно пошлет людей, чтобы те готовили новую партию серебра. Понимает, что я обязательно пошлю проверку после такого, когда добыча не увеличивается, при том, что жилы не истощены.
— Здравствуй, любимая, — сказал я, просияв улыбкой, обращаясь к Маше.
Она сидела в нашей просторной спальне, а может, одновременно и гостиной, и читала. Солнечный луч падал на ее иссини черные волосы, обрамляя ее лицо ореолом. МОЯ. На некоторое время я залюбовался этой поистине великой женщине, которой в иной реальности просто не дали развернуться и проявить себя.
Я ведь почти что не вникаю в дела просвещения. Так, принимаю доклады, направляю… Но уже давно не встречался с научным активом, который работает, учит студентов. Не закладывал новые школы… Как-то за год получилось, что все это, очень важное и сложное дело, взяла на себя жена. Удивительная женщина, что может сочетать в себе и исключительную красоту и деловые качества. Еще и наследницей византийских императоров является. Может отступиться от своего прежнего решения не короновать ее императрицей?
Нет, пока нет. Пусть ее имя станет настолько уважаемым, чтобы меня попросили это сделать. Точно! Отличное же решение, чтобы общественность сама попросила короновать Машу! А там можно и намекнуть «обществу».
— Чем ты увлеклась? — спросил я, подходя и рассматривая книгу, которую скорее можно было бы назвать брошюрой. — Очень интересно… «Пчеловодство и коммерция». Хм… Попросила бы, я бы рассказал тебе, я же ее писал.
Она подняла на меня свои большие, любопытные глаза.
— Не думаю, мой Государь, что нам стоит с тобой наедине разговаривать о пчелах. Но для меня удивительно, сколько полезного может дать, как тут написано, товарное пчеловодство. И как ты додумался до всего этого? Испокон веков тут на Руси занимались бортничеством, а ты выдумал ульи мудреные… Медогонка — эта… Дожил до старика и только нынче обо всем поведал. Столько время упущено.
Я рассмеялся, обнимая её крепче, и уткнулся носом в нежную кожу за ушком. От неё пахло молоком, лавандой и тем особым уютом, который бывает только дома, вдали от бесконечных интриг, бумаг и перешептываний за спиной.
— Старика? — я шутливо прикусил мочку её уха, отчего Маша коротко вскрикнула и заерзала на моих коленях. — Уж не хочешь ли ты сказать, что этот «старик» сегодня на совещании Государственного совета был недостаточно бодр? Или, быть может, мне стоит продемонстрировать тебе свою прыть прямо сейчас, на этом самом кресле?
Она залилась краской, но глаза её игриво блеснули.
— Ты неисправим, государь. Весь в делах, в цифрах, в заботах о пчелах и инфляции, а мысли всё о… непотребствах.
— О любви, Машенька. Только о ней, — я стал серьезнее, оглаживая её спину. — Знаешь, я ведь неспроста завел разговор про прибыли от меда. Эти деньги — не просто звонкая монета в казну. Это свобода. Свобода не зависеть от прихотей вельмож, которые сидят на своих сундуках и смотрят на меня как на досадную помеху. Чем больше у нас таких «медовых» поступлений, тем меньше мне нужно заглядывать в глаза Остерману, который сопротивляется и не хочет давать средства на нужды армии или флота. Я хочу, чтобы Россия стояла на своих ногах, крепких, как Колосс Родоский.
— Да, знаю такое чудо света, описанное Геродотом.
— Моя ты всезнайка… — я поцеловал жену в шею.
Маша затихла, прислонившись головой к моему плечу.
— Ты очень устал, — тихо сказала она. — Я вижу это по твоим рукам. Они стали… другие. Раньше они были мягче, а теперь словно из стали выкованы.
— Время такое. Но я по-твоему не достаточно нежен?
И… все, словно бы с головой окунулись мы в этот ураган. Посмотрели друг другу в глаза и вдруг поняли, нет… это не понимается, это воспринимается, — мы почувствовали, что не сможем дальше быть рядом друг с другом в одежде.
Скоро мы довольные, лежали на смятых постелях. Грета, моя неизменная горничная, уже исправляла последствия нашей семейной страсти: перевернутый стол и скинутые фрукты с кувшином морса с него, разбросанные одежды, с разрезанным платьем Маши… Ну не поддавалось оно быстрому раздеванию, пришлось применить спецсредства, чтобы только искра, порождавшая пламя внутри нас не потухла.
Никакого стеснения перед Гретой не было. Чего она там не видела? И не ощущала на себе и в себе. Это было раньше, да. Но сейчас я совершенно другой и ни разу не позволил себе глупостей, связанных с изменами жене. Но все равно, не было в этом времени привычек стесняться прислуги и я привык.
Теперь понимаю, что время, эпоха, начинают сильно на меня влиять. Я становлюсь человеком этого времени. Первая моя жизнь — как морок, сон, нечто далекое, которое уже не знаешь, было ли на самом деле, или это плод моей фантазии.