Страница 84 из 107
— Я могу. — Мой голос звучит железно. — И сделаю это, если этот совет считает, что защита чести сотрудника и ее ребенка от клеветы и шпионажа — это «нарушение этики», за которое нужно наказывать. Я уйду. И заберу с собой не только себя. Я заберу все проекты, которые держатся на мне. И половину ключевых клиентов, которые работают со мной, а не с вывеской. Выбор за вами.
Я откидываюсь на спинку кресла. Моя ставка сделана. Весь мой капитал — профессиональный, репутационный — поставлен на кон. Ради них. Ради принципа. Ради того, чтобы больше никто и никогда не подумал, что до них можно дотронуться.
Наступает долгая, мучительная пауза. Члены совета переглядываются. Они видят перед собой не разгневанного любовника. Они видят холодного, расчетливого стратега, который готов развалить все к чертям, если тронут его семью. И они понимают — он не блефует.
Первым сдается Семенов.
— Валерий Александрович, никто не сомневается в ваших заслугах… И в заслугах Людмилы Константиновны Корнеевой. Но конфликт интересов…
— Устраним, — резко говорю я. — Вот мое предложение. Оно не обсуждается. Вы его либо принимаете, либо я подаю это заявление. Людмила Корнеева уходит с поста управляющего филиалом. Сегодня. Она получает повышение. Должность «Директора по стратегическому развитию региональной сети» в головном офисе. В подчинении у председателя правления. Не у меня. Зарплата — плюс тридцать процентов. Она курирует все филиалы. Ее методики станут стандартом. Таким образом, она больше не моя прямая подчиненная. Конфликт интересов формально исчерпан. А банк получает в свое распоряжение лучшего специалиста на более высоком уровне. И мы избегаем уголовного скандала и моей отставки. Все выигрывают.
Я смотрю на их лица. Они считают. Быстро. Банк теряет управляющего филиалом, но получает сильного стратега. Они сохраняют меня. Они избегают чудовищного скандала. Им не нужно выбирать между мной и Рязановым — они просто отдают его мне на растерзание в обмен на стабильность.
— Я… я поддерживаю это предложение, — тихо говорит Семенов.
Один за другим, избегая взгляда Рязанова, кивают остальные. Его игра проиграна. С треском.
— Прекрасно, — говорю я, вставая. — Оформляйте протокол. Что касается Алексея Петровича… — я поворачиваюсь к нему. Он сидит, раздавленный, побежденный. — Ваше дальнейшее присутствие в совете, учитывая компрометирующие материалы, считаю невозможным. Прошу подать в отставку. Или материалы уйдут туда, куда должны уйти.
Он ничего не говорит. Просто кивает, не глядя ни на кого.
— Заседание окончено, — объявляю я и, не оглядываясь, выхожу из зала.
Дмитрий догоняет меня в коридоре.
— Все прошло, как и планировали.
— Да, — говорю я, не замедляя шага. Адреналин начинает отступать, оставляя за собой пустоту и острую, физическую усталость. — Оформи все переводы для Корнеевой. И проследи, чтобы заявление Рязанова лежало у меня на столе к концу дня.
— Будет сделано. Куда едете?
— К ней. Сейчас.
Я сажусь в служебную машину. Не за руль, на заднее сиденье. Говорю водителю адрес. Закрываю глаза. В ушах еще звенит от тишины, что воцарилась после моего ультиматума. Я выиграл. Дорого. Очень дорого для нее. Она потеряет свой филиал. Свою крепость. Но я не мог предложить иного. Или мы прячемся дальше, или выходим из тени, но на своих условиях. Я выбрал второе.
Машина останавливается у ее дома. Я поднимаюсь на лифте. Она открывает дверь. Лицо бледное, глаза огромные. Она все знает. Дмитрий, наверное, уже прислал ей короткое сообщение.
Я снимаю пальто, бросаю его на стул.
— Ну? — выдыхает она.
— Всё кончено, — говорю я хриплым от усталости и выгоревших эмоций голосом. — Они сдались. Рязанов уходит. Матвеева ждут проблемы. А тебе… тебе придется уйти из филиала.
Я вижу, как она сжимает губы. Как боль от этой потери вспыхивает в ее глазах. Но она кивает.
— А дальше?
— Дальше — повышение. Директор по развитию сети. В головном офисе. Под началом Семенова, а не моим. Зарплата выше. Кабинет — в двух этажах от моего.
Она смотрит на меня, не понимая.
— Это… это обмен?
— Это легализация, — поправляю я. — Теперь мы не начальник и подчиненная. Мы — коллеги. Почти. Формально. И никто не сможет сказать ни слова. Твои успехи — твои. Твоя карьера — твоя. А наша жизнь — наша. И они больше не сунутся. Они увидели цену.
Она молчит, переваривая. Потом медленно подходит, обнимает меня, прижимается лбом к моей груди.
— Ты поставил на кон всё, — шепчет она.
— Не всё, — тихо отвечаю я, гладя ее по волосам. — Самую важную ставку — вас — я как раз защитил. Все остальное — инструменты. Их можно отстроить заново. А вас — нет.
Мы стоим так в тишине ее кухни. Битва выиграна. Война, возможно, еще не окончена. Но сегодня мы провели новую границу. Границу, за которую нельзя заходить. И все это теперь знают.