Страница 23 из 107
— Прекрасно. Тогда персонально. — Он о чём-то переговаривается с помощником справа, кивая на разложенные перед ним папки.
— Корнеева Людмила Константиновна, — его голос чётко выговаривает моё имя-отчество, и в зале поворачиваются несколько голов. — Ваш филиал показывает лучшие цифры по клиентскому портфелю.
Я смотрю на него прямо. Профессионально. Только профессионально.
— Спасибо. Это работа команды.
— Команды, — он повторяет слово, будто пробуя его на вкус. — Интересно. В вашем квартальном отчёте я насчитал тридцать семь упоминаний личной инициативы и только пять — командной работы. — В зале кто-то сдержанно хихикает. Он не улыбается. Его глаза снова на мне. На этот раз — пристально. — Объясните парадокс.
Вопрос — ловушка. Если скажу, что это всё-таки команда, — покривлю душой и попадусь на противоречии с собственным отчётом. Если начну оправдываться с цифрами — выгляжу неуверенно.
Я откидываюсь на спинку кресла. Чувствую, как внутри загорается тот самый холодный, дерзкий огонь.
— Парадокса нет, Валерий Александрович. Команда выполняет стандартные операции. Личная инициатива требуется там, где стандарты дают сбой или их попросту нет. Мои тридцать семь инициатив — это тридцать семь решенных нестандартных проблем, которые не упали на головы моих клиентов. А пять упоминаний о команде — это благодарность людям, которые в эти моменты не стояли у меня за спиной, а делали свою часть работы. Чётко и без инициативы. Иногда это и есть лучшая помощь.
В зале становится тихо. Горский не отводит взгляда. На его лице по-прежнему нет эмоций, но уголок его рта, кажется, на миллиметр напрягся. Не улыбка. Скорее — микроподёргивание, признак того, что ответ его... заинтересовал.
— Прагматично, — произносит он, наконец. — Будем считать, что вы раскрыли свою управленческую философию. Учитывая её, надеюсь, ваша сводка к пятнице будет самой содержательной.
Это не комплимент. Это повышенная планка. И публичный вызов.
— Будет, — отвечаю я просто, держа его взгляд.
Он кивает, один раз, коротко, и переводит взгляд на следующую жертву — Анатолий Борисовича, который уже начал покрываться испариной. «Пан или пропал, Толик», — проносится у меня в голове с лёгкой, ядовитой жалостью.
Совещание длится ещё час. Он разбирает по косточкам ещё несколько филиалов, задаёт острые, неудобные вопросы, на которые у большинства нет внятных ответов. Я сижу, делая вид, что конспектирую, но на самом деле лишь изредка записываю тезис. Всё моё внимание приковано к нему. К его жестам, к интонациям, к тому, как он, не повышая голоса, заставляет ёжиться матёрых управленцев.
И я ловлю себя на мысли, что наблюдаю не только за новым боссом. Я изучаю его как мужчину.
Когда совещание, наконец, объявляют оконченным, все выдыхают с таким чувством, будто вышли из ледяной купели. Я не спешу вставать, давая первой хлынуть толпе к выходу.
Поднимаюсь, собираю папку. Проходя к выходу, я чувствую на себе взгляд. Тяжёлый, целенаправленный. Оборачиваюсь.
Горский стоит, разговаривая с одним из членов совета. Но смотрит прямо на меня. И в его взгляде уже нет той безликой профессиональности. Там снова появляется живой, аналитический интерес. И что-то ещё. Что-то тёмное, хищное, оценивающее. Взгляд не начальника на ценного сотрудника. Взгляд мужчины на женщину, которая только что публично парировала его удар и не спасовала.
Он смотрит на меня так, словно впервые увидел. И понял.
Наши глаза встречаются на две, три секунды. Дольше, чем положено по протоколу. В его взгляде — безмолвное, но абсолютно чёткое послание: «А, вот ты где. Попалась».
Я не отвожу глаз первой. Медленно, чуть заметно, приподнимаю подбородок. Мой ответ без слов: «Посмотрим!».
Я поворачиваюсь и выхожу из зала, чувствуя его взгляд у себя на спине. Он жжёт, как прицельный луч.
В коридоре меня нагоняет запыхавшийся Анатолий Борисович.
— Людмила Константиновна, вы что, с ума сошли?! С ним так разговаривать! Он вас в порошок сотрёт!
Я останавливаюсь, смотрю на него.
— Анатолий Борисович, у меня к пятнице сводка. А у вас — паническая атака. Удачи с лечением.
И иду дальше, к лифту. Сердце стучит не от страха. От азарта. Игра началась. И противник, чёрт возьми, оказался достойным. Это делает всё в тысячу раз интереснее.
Лифт везёт меня вниз. Я смотрю на своё отражение в полированных дверях. На лице — лёгкая, почти неуловимая улыбка. Валерий Александрович Горский. Так вот кто ты.
Первая дуэль окончена вничью. Но это только первый раунд.