Биас

Дорога в аэропорт прошла шумно и весело. Парни громко переговаривались, шутили и смеялись. Можно было подумать, что музыканты вообще не переживают за будущее выступление. Но я теперь точно знала, что за такой вот весёлостью скрывается крайняя растерянность и нервозность. Как тут не вспомнить гоголевскую фразу про видимый миру смех и незримые миру слёзы. Часы упорных тренировок в зале, отработки каждого движения, каждого наклона головы, бесконечные распевки… И единственное желание в конце: растянуться на постели и лежать, не шевелясь и не произнося ни слова.

В аэропорту, наоборот, все были молчаливы и собраны. На лицах маски и тёмные очки, бейсболки. Вокруг охрана, кто-то из стаффа. Я так и не поняла до конца, кто за что отвечает. Моим ориентиром был лидер, Минджун. И я плелась за ним, как послушный ребёнок за родителем, боясь выпустить из вида. В какой-то момент я не выдержала — схватила мужчину за запястье.

— Хён…

— Нервничаешь? — я кивнула. — Не переживай, Джу. Мы же много раз летали, хоть и не на такие расстояния. Знаю, что ты не любишь самолёты. Но ведь я рядом. Всё будет хорошо. Представь, как Союн летела одна — только чтобы вновь найти тебя в Корее.

Я отпустила руку Минджуна и сосредоточилась на дыхании. Вдох на два счёта, выдох на четыре. Пауза.

Значит, Джунки не любит перелёты. Ну надо же! Я думала, для любого артиста это фигня. Но парень хотя бы летал! Я же пока все свои перемещения осуществляла по земле. Если, конечно, не считать тот раз, когда я оказалась за сотни километров от дома, в Корее, в теле моего любимого музыканта…