Страница 86 из 105
Я нервно и пугливо, точно герой мультфильма, шумно икнула и тут же стыдливо зажала себе рот обеими ладонями.
Костя улыбнулся и обнял меня.
— Тише, если будем сидеть тихо, они нас не найдут, — пообещал он мне шепотом.
Я поверила ему и позволила себе прижаться к разгоряченному и напряженному телу парня. Я слушала его пульс, чувствовала дыхание и тепло. Его широкая ладонь на плече служила дополнительным фактором убеждения, что сегодняшняя ночь закончится для нас благоприятно.
Глядя вперёд на ночной горизонт и ощущая, как чувство страха, точно холод от той же мокрой одежды стелется по коже, я нащупала вторую ладонь парня и отчаянно вцепилась в неё, инстинктивно ища защиту.
Костя тихо усмехнулся, его дыхание теплой ласковой щекоткой прокралось по коже моей шеи и коснулось влажных волос. Он крепче обнял меня, прижал к себе, и я почувствовала его губы на своем затылке.
Не осмеливаясь произносить даже слова, мы просто держались за руки. Костя прижимал меня к себе, ритм моего сердцебиения слушался ударов его сердца, а объятия парня не позволяли опасливой тревоге взять надо мной верх. Его собственническое объятие и прикосновение губ к моим волосам вселяли некую эфемерную, но приятную уверенность, что я под защитой и мне точно ничего не угрожает.
На горизонте впереди, величаво и неторопливо показался темный силуэт «Барракуды». Его очерченный темный лик с кранами-лапами по бортам сейчас ещё больше придавал судну сходство с гигантским хищным насекомым, которое неспешно рыщет по морю в поисках ускользнувшей добычи...
«Барракуда» приближалась, неторопливо ползла по черному морю в шуме волн, ветра и усиливающегося дождя.
Не отводя взор от корабля браконьеров, я видела, как лучи прожекторов с его борта обыскивают море, ощупывают волны, рифы и ночной бестелесный воздух в нескрываемой жажде достать нас, найти и поймать.
Казалось прошли часы, прежде чем «Барракуда», словно нехотя, развернулась и направилась прочь.
— Ну, вот и всё, — тихо хмыкнул Костя.
Я испуганно сжала его ладонь: мне казалось, что нам ещё нельзя издавать никаких звуков, потому что даже на таком расстоянии наемники Яна Глебовича могут нас услышать.
— Всё в порядке, Лана, — Стрельцов нежно коснулся губами моего пульсирующего от стресса виска. — Они далеко.
— Нет, — качнула я головой. — Ничего не в порядке, Кость.
Я взволнованно посмотрела в его зелено-карие глаза, золото и летняя листва которых источали умиротворяющее сияние.
В течении нескольких минут я поведала ему всё, что услышала в баре «Коралловая роща». Чем больше Стрельцов слушал меня, тем больше его лицо приобретало недоверчиво-встревоженное выражение.
— Лана, — проговорил он, чувственно стиснув мои плечи и наклоняясь ко мне, — ты точно всё правильно поняла и услышала?
— Как ты думаешь, много ли есть причин, по которым я могла бы сама забраться на судно головорезов, которые едва не изнасиловали меня и Сашку? — с долей язвительной иронии, спросила я.
Костя отвёл взгляд. Я видела насколько сильно он был сражен услышанным. Похоже, несмотря на свою очевидную неприязнь к семейству Жарковских, он не был готов к тому, что они пойдут на подобную низость.
— Ресторан, значит, — проговорил он негромко, с чувством гнева и отвращения. — У него же и так денег до хрена… Целую автомобильную коллекцию, падла, у себя собрал. Куда ему ещё?
— Для таких, как он денег много не бывает, — с холодным осуждением ответила я. — А накопление и увеличение капитала, любыми способами и средствами, становится для них самоцелью всего существования.
Может быть я была не права, но ничего не могла поделать с тем возмущением и презрением, которое испытывала к некоторым олигархам нашего времени. Я отлично осознаю, что без могучих корпораций, крепкой промышленной и производственной базы, развитого внутреннего рынка и предложения для внешнего, не выживет ни одна экономика сильного государства.
Где была бы Япония без её автоконцернов? Где были бы Нидерланды без их Shell, Unilever и Philips? Что было бы с Францией без их Total, Crédit Agricole и Airbus, который, вопреки всем законам о фальшивом «свободном рынке», является чуть ли не главным монополистом и монопсонистом в авиастроительной отрасли Европы и всего мира, конкурируя лишь с американским Boeing?
Да, всё-так. Но в какой момент и с чего вдруг властители больших финансов стали считать себя повелителями мира? Почему они должны подчинять всю планету и живущих в нём девяносто девять процентов остальных людей своему эгоистическому и чисто потребительскому мышлению? С какой, чёрт подери, стати?!
Может быть я слишком юна, наивна и даже глупа, чтобы понять это, но сегодня, поведение подобных представителей человеческого общества вызывает лишь глубочайшее убеждение, что мир давно уже не живёт в капитализме, а скорее в тираничной диктатуре, сформированной на его устоях.
И отец Ростислава, похоже, один из таких, упившихся властью «хозяев мира», решивший, что может вот так вот запросто распоряжаться жизнями людей и животными «Сантоса»!
Нет, я ни к чему такому не призываю — насмотрелась я на одинаковые «благородные восстания» по всему миру и на их последствия, спасибо — но и стоять в стороне, когда кто-то пытается творить такие гадости, я не буду.
Я рассказала Косте о том, что собираюсь сделать.
— Лана, если ты просто выложишь видео в интернет, пусть даже с душещипательным названием, то максимум, что получишь — это осуждающие Жарковского комменты внизу, пару-тройку тысяч лайкосов и количество просмотров, — Костя покачал головой. — В наш век информации резонансные инфоповоды действительно имеют колоссальную силу, и даже отцу Ростислава с ними не справиться, но нужно что-то посерьёзнее твоих операторских работ.
— Например? — я с сердитой надменностью сложила руки на груди, — Что ты предлагаешь?
Стрельцов хитро улыбнулся.
— Проследить за ними. Если они тайком возят Жарковскому старшему животных для кухни его живодерского ресторана, то у них должны быть какие-то резервуары или аквариумы для содержания. Скорее всего рядом или на территории строительства «Альдабры»…
Стрельцов скривился так, будто его заставили одновременно съесть чеснок и лимон.
— Что за дурацкое название?!
— Подожди, — я замотала головой, пытаясь понять ход мыслей Кости. — А как мы их найдем? Барракуда то же далеко.