Страница 72 из 105
Глава 14
Дядя Игнат совсем не шутил, когда рассказывал мне о своем представлении справедливого наказания.
Я стояла на деревянной пристани перед трёхэтажным лодочным сараем, с темно-голубой деревянной облицовкой и парой приземистых пристроек, и рассматривала чуть-чуть покосившуюся вывеску.
На ней ухмылялся мультяшный кит с пиратской повязкой на глазу, а над ним красовались желто-красные буквы складывающиеся в название: «Логово Китов».
Сами «Киты», в образе которых, похоже, представали разные лодки и яхты, покоились у причала, стояли на стапелях или же лежали на берегу. А самые проблемные находились внутри «Логова».
— У меня всего шестнадцать заказов на починку, покраску, замену парусов и чистку днища, — известил меня дядя Игнат.
Он уже успел сменить рубашку и брюки на шорты и футболку, не первой свежести, в которой похоже и трудился над заказами.
— Я думала, что вы трудитесь, как директор дельфинария, — опешив, пробормотала я, глядя на стоящие вокруг катера и яхточки.
— Дельфинарий и его питомцев постоянно нужно обеспечивать, Лана, — вздохнул Игнат. — Увы, но представления не покрывают всех нужд для питомцев.
— И поэтому вы работаете лодочным мастером? — спросила я, заметно разочаровавшись в жизни своего дяди.
— Приходиться, — ответил тот. — Ян Глебович…
Игнат ненадолго замолчал, видимо подбирая слова.
— Не всегда считает нужным удовлетворять специфические запросы для создания необходимых условий существования наших питомцев.
Это тоже стало для меня неприятным открытием. Отец Роса показался мне весьма добродушным и приятным. Но, похоже, быть добрым (или изображать доброту) он мог себе позволить — ведь за это не нужно платить со своего счета — а обеспечивать надлежащее содержание морским животным считал обременительным.
Я чувствовала, что дядя Игнат мне что-то не договаривает: была какая-то другая, ещё более серьёзная причина, вынудившая Игната потеть на двух работах.
Можно представить, как они с Яной зашиваются.
— А что я буду делать? — спросила я дядю Игната. — Я ничего не понимаю в яхтах и катерах.
— А тебе и не нужно, — отмахнулся Игнат. — Во все необходимые детали включишься по ходу, там ничего сложного нет. Тем более, что в основном тебе придется заниматься декоративно-прикладной деятельностью.
— В каком смысле? — насторожилась я, уловив в словах дяди издевательскую интонацию.
— Будешь красить борта, счищать грязь с винтов, приводить в порядок каюты и мыть иллюминаторы, и много чего другого, не менее увлекательного, — пояснил дядя Игнат.
— Круто, — без тени энтузиазма ответила я. — И как долго я вынуждена буду этим заниматься?
— Эту неделю точно, а там посмотрим.
Фронт работы на неделю выглядел более, чем внушительным.
Но, в грядущей рабочей рутине, в которую мне предстояло погрузится ради исполнения наказания, внезапно показался воодушевляющий меня луч света, в образе Кости.
— Игнат, — Стрельцов приблизился к моему дяде и встал по правую руку от него. — Я ведь тоже тем вечером был там, на море…
— С тобой я отдельно переговорю, Кость, — пригрозил дядя Игнат. — Особенно, что касается использования служебной техники в личных целях.
— А я готов принять такое же наказание, как Лана, — поспешил известить дядю Игната Костя.
Я, слыша их диалог, застыла неподалеку, с неуверенной, но благодарной улыбкой. Поймав взволнованный взгляд Кости, я вопросительно вскинула брови.
Костя утвердительно качнул головой.
— А какой тебе интерес? — с подозрением спросил дядя Игнат.
Затем он быстро обернулся, и я едва успела спрятать улыбку и опустить взгляд.
Чувствуя на себе изучающий взгляд дяди, я старательно рассматривала фасад лодочного сарая.
— Ладно, — протянул дядя Игнат, с легким подозрением во взгляде. — Только смотри мне, Кость, чтобы без всяких вот этих вот фокусов…
Он прокашлялся и понизил голос, а я навострила уши.
— Костян, я вообще-то думал, что ты с Иной… И вообще тут всем хватило, того что было между вами троими с Ростиславом…
С замиранием сердца я ждала, что ответит Стрельцов.
— Игнат, ты когда-нибудь делал, что-то, что считал правильным, хотя и понимал, что лично тебе это не слишком интересно? Ты жертвовал чем-то, просто, чтобы помочь человеку удержаться на краю и не сорваться в пропасть?.. Ты ведь знаешь, как всё было.
— Знаю, — тихо ответил дядя, — и меньше всего хочу повторения…
— Повторения не будет.
— Очень на это надеюсь. Тем более, что Инна мне дорога, как сотрудница, а Лана вообще моя племянница, кровь от крови. Так что я не позволю, чтобы она страдала из-за тебя или из-за Ростислава!
Пару мгновений Костя молчал, а потом выразительно, с некоторым воинственным чувством пылко произнес:
— Я сам никому не позволю заставлять её страдать.
— Слова не мальчика, но мужа, — оценил Игнат и хлопнул Костю по плечу. — Приступай, Тристан Анапинский, только не мешай работать своей Изольде Московской*(Тристан и Изольда герои кельтской романтической легенды).
Первым моим заданием, точнее нашим общим с Костей, оказалась «Айседора Дункан». Именно такое название, красивыми прописными серебристыми буквами, красовалось на сине-белом корпусе небольшой, но очень красивой яхты с двумя парусами.
Я как раз занималась тем, что очищала засохший шоколад с бежевых кожаных сидений в каюте яхты, когда ко мне с щетками, чистящими средствами и парой пластиковых вёдер спустился Костя.
— Не повезло кому-то с любовницей, в честь которой, походу, назвали это корыто! — шутливо заметил он. — Имечко такое, что не знаешь, как в телефон забить. А уж, как сокращенно и ласково звать, чтобы цензурно звучало… Айси… Се… Седора… Седи… Седи-Ду…
Это было чертовски глупо, и вообще звучало по-дебильному, но я, не удержавшись, захохотала на всю каюту.
— Седи-Ду! — взвыла я. — Кость, Айседора Дункан — это жена Сергея Есенина. Кстати, очень знаменитая танцовщица и новатор в сфере танцевальных искусств.
— Есенина-то я знаю, а вот про эту Дункан… — Костя поставил вёдра на пол. — Кто она вообще по нации? Англичанка какая-то?
— Американка, — ответила я.
— Как они вообще пересеклись? — спросил Костя, надевая резиновые желтые перчатки.
— Точно не помню, вроде познакомились в мастерской какого-то армянского художника, — я пожала плечами, продолжая старательно оттирать липкую карамель уже с подлокотника кресла.