Страница 50 из 105
Сорель, как будто понял меня и, пусть и неуклюже, начал повторять за мной. У него получалось очень смешно, но он отчаянно старался.
— Давай вот так, — пропела я, делая плавное движение рукой и чуть наклоняясь в сторону.
Гигантская косатка неумело, но старательно повторяла за мной, неуклюже барахтаясь в воде.
— Отлично! — крикнула я.
Я подобрала из ведра корм и подбросила ему. Лакомый кусочек упал точно в усмехающуюся открытую пасть косатки.
— Хорошо! — крикнула я. — Теперь вот так.
Я выгнулась назад, и Сорель в воде, с доступной ему гибкостью, сделал похожее движение.
Я снова наградила его очередным куском корма.
Саша сменила композицию. Теперь над водами бассейна лилась «Baby Please Don't Go». Тоже творение мастера Кинга.
А потом мы двигались под более романтичную композицию Этты Джеймс «At Last».
Я кружилась на месте, чуть отклонив голову назад. Сорель старался повторять за мной. Пируэты, по моему скромному мнению, у него получались просто восхитительные.
Кто бы мог подумать, что косатка может наслаждаться музыкой с таким нескрываемым удовольствием!
Я решила, что пора несколько усложнить задачу и взяла яркий, красно-белый мяч.
Я выполнила несколько примитивных движений с мячом, остановилась и подбросила Сорелю. Косатка с готовностью приняла «эстафету». Сорель поймал мяч на нос и закружился с ним, так же, как я.
— Отлично! — Я поймала мяч обратно и наградила Сореля ещё одной порцией вкусняшки.
Мы продолжали. Я танцевала, Сорель внимательно следил за мной и с душой пытался повторить мои движения. Я давно не ощущала себя такой счастливой! Для меня перестал существовать весь остальной мир вокруг. Была только музыка, в которой существовали только я и Сорель. И ничего, больше ничего другого сейчас не имело значения.
В один момент я себя не проконтролировала и, поддавшись бурлящему внутри восторгу, подпрыгнула на месте. Сорель, вдруг, нырнул на пару метров вниз и, с брызгами, разорвав поверхность воды взлетел вверх.
Я, оторопев от восхищения, ощущая благоговейную легкую дрожь в теле, смотрела, как Сорель медленно вращается в ореоле сверкающих капель. Он издал тонкий клокочущий крик и, обдав меня волной прохладной воды, нырнул обратно.
Не знаю сколько мы танцевали. Нам обоим явно не хотелось, чтобы музыка заканчивалась. Мы оба отдавались звучащей мелодии и бойким ритмам старого доброго блюза.
Никогда, как-то особенно не любила только этот жанр. Слушала не больше, чем другую музыку. Но сегодня, сейчас… Я, как будто жила только ради того, чтобы танцевать его мотивы.
Мы, как раз танцевали под «Boom Boom» Джона Ли Хукера, когда я услышала чьи-то громкие гулкие хлопки.
Саша остановила музыку. Сорель разочарованно прокричал своим слегка визгливым голосом, а я глянулась назад.
В дверях стоял дядя Игнат и, с одобрительной улыбкой на губах, ритмично аплодировал.
— Браво! — воскликнул он.
Я смущенно, но счастливо улыбнулась в ответ. Сорель за моей спиной вновь тонко и громко воскликнул. Я оглянулась на него. Косатка, раскрыв пасть, высунула морду совсем рядом, едва ли не положив её на край сцены. Я присела возле Сореля.
Косатка вновь вскрикнула и захлопала плавниками.
— Ты был бесподобен, Сорель! — воскликнула я и ласково провела ладонью по его влажной упругой коже.
Косатка слегка качнул головой и снова издал переливчатую звонкую трель.
— Лана, — дядя Игнат встал рядом со мной. Я посмотрела на него снизу-вверх и поднялась.
— Да? — спросила я.
— Здесь сейчас находятся наши меценаты и спонсоры, — дядя посмотрел на Сореля. — Было бы очень хорошо, если бы вы с Сорелем смогли повторить при них всё, что я сейчас видел.
Я слегка замялась. Меня обуяло дикое волнение и сковало чувство неуверенности. Одно дело просто пробовать разные номера и пытаться найти подход с Сорелю, и кардинально другое дело показывать это тем, кто финансирует дельфинарий.
— Лана… — дядя Игнат взял меня за плечи и чуть наклонился ко мне. — Не бойся. Я видел, что вы делали. И видел, что вы оба делали это с удовольствием. Я не знаю каким чудом, но ты за один день сделала то, что мы не могли сделать за год. Поэтому тебе, как минимум, стоит быть поувереннее в себе. Договорились?
— Ладно, — вздохнув, ответила я, всё ещё чувствуя себя крайне неуютно.
— Тогда я приглашаю их, — сказал дядя Игнат и направился к выходу. Я посмотрела ему вслед. В меня полетели брызги воды. Я оглянулась на Сореля. Косатке явно не терпелось вновь «зажечь» под блюзовые ритмы.
— Ну, что, красавец? — спросила я усмехаясь. — Повторим на бис наши танцы? А? Что скажешь?
Сорель вновь издал звучную трель и шлепнул плавниками по воде.
— Полагаю, это значит «да», — сказала я.
— Проходите! — раздался за спиной голос дяди Игната.
Я оглянулась.
Первым вошёл статный мужчина в светлой летней рубашке и оливковых легких брюках. Я сразу же отметила его взгляд, хозяйскую походку и блеснувшие на руках дорогучие часы.
— Ян Глебович, познакомьтесь, — Игнат подвёл знатного господина ко мне. — Это наша новая дрессировщица, Светлана Орфеева. Девушка, которая смогла расшевелить нашего гордого отшельника.
— Расскажете на досуге, как вам это удалось, юная леди? — обольстительным басом проговорил Ян Глебович.
Он взял мою протянутую руку и, наклонившись к ней, поцеловал воздух возле кончиков пальцев.
Следом за Яном вошел тот, кого я совсем не ожидала сейчас увидеть.
— Здравствуй, Лана, — несколько самодовольно усмехнувшись, произнес Ростислав.
— Рос, — обернувшись на парня, произнес Ян. — Сынок, так ты уже знаком с этой очаровательной юной леди? Почему мне не сказал? Ты, кстати присмотрись, она, говорят, сумела расположить к себе даже молчаливую и нелюдимую косатку. И уж наверняка смогла бы найти подход и к тебе.
Я, пытаясь совладать с новостью о том, что Рос не просто друг дельфинария, а ещё и сын его спонсора, теперь начала отчаянно краснеть. Слова Яна Глебовича заставили меня почувствовать себя крайне неуютно.
Нет, ну что он такое болтает! Разве это уместно?! Борясь со смущением, я выдавила несмелую улыбку и боязливо взглянула на Роса.
Тот ухмылялся и глядел на меня легким прищуром. Выражение его взгляда было наполнено восхищенным любованием. Я поспешно отвела взор в сторону, и рассеянным жестом поправила намокшие от брызг волосы.
— Милая, — повернувшись к двери, позвал Ян Глебович. — Ты идёшь?!