Незабудка

– У нас всего три минуты, чтобы покинуть этот остров, потомственный огурец, – прошептал он мне в другое ухо. – Я уже видел портал из комнаты в башне. Точнее, его мерцание, к которому мы направляемся.

Мой пульс участился. У Матильды оставалось меньше трёх минут, чтобы проснуться.

– Где Кудряшка? – поинтересовался Бакс.

Как мне сказать ему так, чтобы Тан не заметил?

Тем временем мой противник плавным движением вытащил из-за пояса нож.

– Ты сейчас же скажешь мне, куда делась человеческая девушка с Оракулом, или я сотру с твоего лица эту глупую ухмылку.

Ладони яростно покалывало, внутри меня зарождалась буря, готовая разнести Тана вместе с креслом-коляской, а заодно все серповидные ножи и этот чёртов дом в щепки. Но сначала я должен был убедиться, что Матильда проснулась.

– Человеческая девушка? – повторил я, смеясь так, словно мне было очень весело. По крайней мере, я надеялся, что это выглядело забавно, а не истерично. Я вдруг понял, что ни за что не отпущу Тана. Никто, и в первую очередь Фрей, не должны были узнать, что Матильда была здесь… – Ах, теперь я вспомнил тебя. Ты – внук Фрея, отвергнутый избранный, верно? Теперь я начинаю понимать почему. У тебя, похоже, немного помутилось в голове. С каких пор люди могут переходить на Грань? – Лицо Тана напряглось, а я быстро добавил: – Ты что, потерял Божественного Оракула? Твой дедушка этому не обрадуется.

Никто и никогда в жизни не смотрел на меня с такой ненавистью. И хорошо, потому что чувства затуманивают разум. Всё ещё смеясь, я указал на дверь в чулан:

– Они, наверное, прячутся там, как думаешь? На твоём месте я бы проигнорировал предупреждающий знак и заглянул внутрь.

Тан уставился на меня, гневно стиснув челюсти, его нож переходил из одной руки в другую, но он явно не знал, что делать. Бакс, напротив, похоже, понял намёк, но больше я от него ничего не услышал. Да и в остальном было странно тихо. Где, чёрт возьми, эти сойки Морены? Они должны были уже быть здесь и попытаться порезать меня на полоски своими серповидными ножами.

– Ты ждёшь подкрепления клювастых? – спросил я, указывая подбородком на нож Тана. – Довольно жалкий меч, между прочим. У нас такие называют пилкой для ногтей.

Я понимал, что не стоит раздражать Тана ещё больше – ситуация может измениться в любой момент. Но, по правде говоря, было забавно прижать внука Фрея к стенке.

Глаза Тана сузились до щёлок.

– Сойки Морены не могут войти в башню. Им мешает какое-то заклинание, наложенное старой ведьмой.

Понятно. Это объясняло, почему она даже не сочла нужным запереть свою Тайную комнату. Но мне это было на руку.

– И знаешь что, избранный? – Тан сплюнул на пол. Он явно принял решение. – Я рад этому. Теперь только ты и я. Человек против человека. И не волнуйся – когда я передам тебя Фрею на той стороне, ты всё ещё будешь в состоянии говорить ровно настолько, чтобы сказать нам, куда исчезли Оракул и человеческая девушка. А если…

Я не стал ждать, пока он нападёт, – одним взмахом руки я послал на него волну мини-торнадо. Их разрушительная сила удивила даже меня. Они не только свалили Тана с ног, но и разрушили перила лестницы, взметнув щепки до самого потолка. Инвалидную коляску и несколько ступеней затянуло в один из воронкообразных вихрей, который вдребезги разбил витраж. Со стен сорвались картины и закружились в воздухе, смешиваясь с разноцветными осколками. Когда я наконец снова поднял руки, чтобы прекратить торнадо, Тан с грохотом обрушился на ступени вместе с обломками и замер. Мне показалось, что его шея была неестественно вывернута. Судя по всему, в него впился крупный осколок стекла, из глубокого пореза на бедре текла кровь.

– А теперь поторопись! – Это был Бакс, и он больше не говорил шёпотом. – Благодаря помощи очень умного и изобретательного демона наш кудрявый друг проснулся, и если ты не планируешь путешествие в Норвегию, то тебе действительно стоит поторопиться.

Я что, по его мнению, здесь прохлаждаюсь? Но я не мог оставить Тана, иначе он всё расскажет Фрею и Морене. Поэтому я схватил его за руки, потянул вниз по разрушенной лестнице и затащил в чулан. Этот негодяй уже начал приходить в себя и, вероятно, очухается раньше, чем мне хотелось бы. Когда я усадил его перед порталом, чтобы снять с пояса ножи и кинжалы, порез на его бедре уже перестал кровоточить.

– Давай же! – застонал Бакс. – Кажется, я уже чувствую запах Северного моря.

Тан открыл глаза, и, увидев убийственное выражение его лица, я поспешил отшвырнуть подальше остальные ножи. В руке я оставил лишь один, чтобы прижать его к горлу Тана. К моему изумлению, он даже не пошевелился, только судорожно хватал ртом воздух. Лучшее, что я мог сделать, – это просто вытолкнуть Тана через мерцающее поле: там со своими ранениями он не представлял бы ни для кого опасности, даже если бы приземлился на колени к бедняжке Мири.

Но едва я начал перекатывать его свободной рукой, как на шее Тана что-то зашевелилось. Сначала два красноватых щупальца скользнули по ключице, затем из укрытия вынырнули остальные части небольшого осьминога. От удивления я затаил дыхание. Моё собственное лентиго переплыло с предплечья на руку, державшую нож, как будто хотело осмотреть другого осьминога. Только это был вовсе не осьминог: как и у меня, у лентиго Тана было девять рук-щупальцев. Они выглядели абсолютно одинаково.

– Оу, – сказал Бакс, и вдруг мне показалось, что всё внутри меня и вокруг нас начало меркнуть. Мне хватило присутствия духа, чтобы протолкнуть Тана в портал и прыгнуть за ним.

***

Тан издал сдавленный стон, когда я не очень мягко приземлился на него в Национальной библиотеке. Над нами захлопнулся портрет Игнасио де Лойола и что-то упало на пол прямо у моего уха. Это были мои туфли.

Сильные руки схватили меня, чтобы поставить на ноги.

– Слава богу, – сказал Гиацинт и обнял меня. – Ты герой! Это твоя кровь?

Я покачал головой:

– Нет.

Я чувствовал себя так, словно меня вытащили из стиральной машинки, но я не пострадал.

Гиацинт обнял меня ещё крепче. Позже я спрошу, как он здесь оказался.

– Ты сделал это, Квинн. Ты спас Божественного Оракула! Я так горжусь тобой.

– Ну, я бы сказал, что это была командная работа, но потомственный огурец очень помог, – сказал кто-то, и я сразу перестал беспокоиться о Баксе, хотя его нигде не было видно. Вместо него я заметил профессора Кассиана, который улыбнулся мне, словно тоже был горд.

– Где Оракул? – спросил я.