Незабудка

– Всё возможно. – Морена пожала плечами. – Мои люди часто бывают в Городе Теней, выполняя мои поручения.

– И мы все знаем, что именно они там для тебя делают, – с отвращением пробормотала Фея.

– Неважно. – Темис вздохнула. – Мы прикладываем все силы, чтобы снова найти предсказательницу, и если выяснится, что кто-то здесь солгал или утаил информацию, это повлечёт за собой серьёзные последствия. – Она оглядела всех пристальным взглядом. – Даже если я лично никогда особенно не верила в этот запутанный оракульный лепет.

Я вспомнил загадочные слова мадам Мирабель и был вынужден согласиться с возможно-моей-бабулей.

– Просто нужно уметь интерпретировать предсказания, – сказала Морена. – А на это нужно время.

– И в этот раз мы опоздали – Оракул очень хорошо скрывался от нас все эти годы, – сказал Нил.

– Кто мог подумать, что он возродится в чёрном эльфе? – Фрей презрительно фыркнул. – В это, кстати, я не поверю, пока не увижу близнецов-лентиго своими глазами.

– Я очень надеюсь, что Оракул скоро найдётся, – сказала Морена, озабоченно нахмурив брови. – А пока напомните Гектору, что есть гораздо более эффективные методы, чем пытки, чтобы выудить из человека правду. – Она накрыла своей рукой руку Темис. – Если хотите, мои сойки могут помочь нексам с поисками.

Я чуть не рассмеялся. Вот наглая лгунья! С небольшой задержкой я осознал, что все взгляды внезапно устремились на меня. Я подавил смех, но небольшой вздох всё же вырвался наружу. Было уже поздно, и я очень устал.

– Квинн? – Темис подняла бровь. – Ты хотел сказать что-то ещё?

«О, только то, что я своими глазами видел, как ребята Морены похитили мадам Мирабель и её парня. К сожалению, кроме меня, об этом никто не помнит. Но, скорее всего, мне всё равно не поверят, а зададут кучу вопросов о том, что я там делал и как попал, а потом…»

Я перевёл взгляд на Фрея, который смотрел на меня с дружелюбной улыбкой, и попытался остановить свои мысли прежде, чем они дойдут до «Пандинуса…» и нашего пор…

«Пятьдесят восемь, пятьдесят семь, пятьдесят шесть…»

Я медленно покачал головой.

– Хорошо. – Ректор встала. – Тогда встреча окончена, и я даже почти успею к назначенному времени. После десятого июля мне понадобится отпуск. К счастью, это уже не за горами. Через две недели всё закончится, и следующие шестьсот лет мы снова заживём спокойно.

«Да, если я ничего не испорчу, и мир не рухнет».

Фрей рассмеялся:

«Тебе стоит немного поработать над своей уверенностью в себе перед ритуалом».

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он не произнёс этого вслух – его голос звучал только в моей голове.

«Побеждают всегда те, кто верит в свою победу. – Он снова рассмеялся, а затем добавил почти дружеским тоном: – Я верю в тебя, мой мальчик, так что ты тоже должен верить».

***

– А можно немного помедленнее? – вздохнул Гиацинт у меня за спиной. Мы не поехали на золотом лифте, а спустились по лестнице, которая оказалась самой лучшей из всех, что я когда-либо встречал, – мечта любого бегуна-паркурщика. Постепенно увеличивающиеся по ширине ступени спиралью уходили вниз. Без моих костылей, которые я всё ещё зажимал под мышкой, было бы, конечно, ещё круче: изогнутые стены буквально приглашали меня совершить какой-нибудь трюк.

Гиацинт не мог угнаться за мной:

– Ты марафон, что ли, бежишь?

«Нет, просто хочу как можно быстрее оторваться от всех этих телепатов и магов».

Я даже не успел как следует попрощаться с Дэвом, которого мастер тоже поспешил выпроводить из комнаты. Нам удалось лишь многозначительно перемигнуться, когда мы проходили мимо друг друга.

Это было удивительно приятно – выпустить пар после такой напряжённой встречи. С каждым шагом я чувствовал себя всё лучше.

– Подожди! – задыхался Гиацинт.

– Ты что, и правда задыхаешься? Как это возможно? «Воздух – это всего лишь воображаемая субстанция здесь, на Грани», – немного озорно процитировал я. – Мне не нужны сопровождающие, я и во сне знаю дорогу к библиотеке Кассиана, а кладбище охраняют люди Гектора, так что я в любом случае благополучно доберусь до дома. Передавай привет Эмилиану.

– Возможно, нам всё же стоит… поговорить! – воскликнул Гиацинт, но я уже мчался впереди него.

Не то чтобы у меня не осталось вопросов, но я просто больше не мог.

– Мы можем обсудить всё и завтра. Гиацинт, мне тоже нужно когда-то спать. Я свяжусь с тобой после школы. – И с этими словами я оставил его.

Ещё одна причина, почему я так спешил, заключалась в том, что я хотел уйти из библиотеки и пройти через портал до появления профессора Кассиана. Каким бы тихим он ни оставался во время встречи, но, когда мы прощались, он вдруг, бросив на меня бодрый и полный надежды взгляд, направился прямо ко мне. Если бы я быстро не вышел, он бы точно навязался ко мне с разговором.

К моему несчастью, лифт спускался куда быстрее, чем поднимался. Когда я выбежал в холл и золотые двери открылись, я успел краем глаза заметить пёстрое платье Феи. Я поспешно проскользнул к вращающейся двери мимо двух мужчин с рогами и проигнорировал оклик – кто-то, может быть, профессор, звал меня по имени. Я протиснулся между людьми на площади так быстро, как только мог, и снова пустился бежать, как только вокруг меня образовалось немного пространства. Мне всегда нравилось бегать, а бежать на Грани было в сто раз приятнее, чем в моём мире. Не заглядывая в глубокую яму, я как спринтер перебежал по мосту на другую сторону и наконец, не сбавляя скорости, скользнул в библиотеку.

Как всегда, меня окружил приятный полумрак. Центр библиотеки напоминал гостиную в английском особняке: большой кирпичный камин, в котором всегда горел огонь, тяжёлые бархатные шторы, картины в золотых рамах, старомодные лампы, удобные кресла для чтения и повсюду разложенные книги. Отсюда во все стороны разбегались коридоры с полками до потолка и терялись где-то в полумраке.

Мой портал находился за гобеленом в следующем коридоре. Мне пришлось затормозить, потому что прямо на пути встал чёрно-белый призрак Фридриха Ницше.

– Даже полый орех нужно расколоть, – сказал он, надменно глядя на меня.

– Извините, я тороплюсь.

У меня возникло искушение просто оттолкнуть его одним из своих костылей. Но Ницше всегда немного обижался, когда его игнорировали. Как всегда, на нём был парадный мундир с мечом, а под мышкой он держал блестящую островерхую каску.