Незабудка

– Очень хорошая идея, – похвалил нас Кассиан. – Нужно рассказать правду, которая тяжким грузом лежит на наших сердцах, о проступках, о которых мы умалчиваем из чувства стыда. Тогда я начну прямо сейчас. Начнём с буквы «А»… Альпы! Я жалею, что уговорил Ганнибала

15

совершить этот переход. Сколько было пролито крови! А ещё мне жаль слонов.

Наша лодка начала набирать высоту.

– Это работает! – воскликнул Дэв.

– И очень даже хорошо. – Кассиан засиял. – Теперь твоя очередь.

– Я тайком собрал ягоды годжи в монастырском саду и съел их в одиночку, – смущённо начал Дэв. – А потом соврал, что их склевали птицы!

Этот рассказ наш летательный аппарат совершенно не впечатлил, и он снова начал снижаться. Дэв в ужасе продолжил:

– Однажды я взял у мамы два яблока, чтобы отдать их мулу, который сошёл с ума. Потом я купил ей новые, но…

Мы опускались всё ниже.

– А у тебя в запасе есть что-то ещё? – спросил я. – Может быть, какая-то история без фруктов?

Дэв лихорадочно думал, но, видимо, он был просто святым.

– Однажды я посадил Матильду в мусорный ящик, потому что принял её за Луизу, – вздохнул я, и наша лодка приподнялась на метр. – За эти годы я изрядно подпортил жизнь близнецам Мартин. Конечно, они отвечали мне тем же, но всё же я сожалею. Например, нам не следовало привязывать Леопольда к стулу в кафетерии.

– Ты на правильном пути, – подбодрил меня Дэв, когда наша лодка ещё немного поднялась. – Продолжай в том же духе.

– Однажды завхоз Меллер оставил ключ в двери, и мы заперли его в велосипедном сарае, но самое неприятное, что мы подставили каких-то пятиклассников, сказав, что это были они.

Я беспорядочно перечислял всё, что приходило мне в голову. Но стоило мне замолчать, как мы снова начинали опускаться.

Мне в нос ударил запах дыма, и стало намного теплее. Гора тоже приближалась всё ближе и ближе, мы летели прямо к вертикальному склону. А у меня постепенно заканчивались грехи. Лодка направлялась вниз всё быстрее и быстрее.

– Продолжай, продолжай! – призывал Дэв, не сводя глаз со скалы. Впервые с тех пор, как я его знаю, в его голосе слышалось беспокойство, если не сказать паника. – Неужели ты не можешь вспомнить больше ни одного греха, который тяготит твоё сердце?

Оставался только один. Я посмотрел на Дэва и, глубоко вздохнув, произнёс:

– Фрей похитил Матильду и пытается меня шантажировать. Если я смогу открыть звёздные врата и от меня будет зависеть, кто получит силу богини, то я должен отдать её ему и Морене.

Воздушный шар взлетел вверх с такой силой, что мы все потеряли равновесие и вынуждены были ухватиться за верёвку.

Дэв уставился на меня.

– Это многое объясняет, – пробормотал он. – Мне жаль, ты, должно быть, чувствовал себя ужасно всё это время.

– Это мне жаль, – сказал я. Не знаю, за что именно я извинялся: что не сказал Дэву правду или что я собирался сделать то, что потребовал Фрей, даже если это будет означать, что тиран и злая ведьма захватят мир.

– Мы спаслись от Флегетона, но гора, вероятно, станет нашей судьбой, – заговорил Кассиан, о котором я уже почти забыл. К сожалению, он был прав: мы всё ещё шли прямо по курсу к отвесной скале. И при такой скорости у нас оставалась одна минута, не больше, прежде чем мы врежемся в неё.

– Ну же, теперь ваша очередь, профессор! – крикнул я. – В конце концов слоны Ганнибала подняли нас на несколько метров вверх. Почему бы вам не признаться в самом ужасном поступке, который вы когда-либо совершали? Следующая буква «б», как в слове «богиня». Расскажите нам, что сделали вы, Темис, Морена, Фрей и Нил!

– Я не могу говорить об этом.

Глаза Кассиана наполнились слезами.

– Ну же, профессор! Сделайте это ради нас! Мы живём на этом свете всего восемнадцать лет, Дэв даже не успел совершить ни одной ошибки. Спасите нас! Облегчите своё сердце. Расскажите нам о своём восстании против богини.

Кассиан глубоко вздохнул.

– Мы не просто восстали, мы перевернули мир с ног на голову, – сказал он. – Из-за нас после смерти о существах с Грани забывают. Мы даже не помним тех, кого мы любили. С тех пор не прошло ни одного дня, чтобы я не пожалел об этом.

Летательный аппарат взмыл вверх, но скале, казалось, не было конца и края, и мы продолжали неумолимо приближаться к ней.

– Что ещё, профессор? – крикнул я.

Кассиан глубоко вздохнул:

– Это всё моя вина. Это восстание было не моей идеей, но именно я придумал, как победить богиню. Только из-за меня всё это случилось.

И как только он это вымолвил, летательный аппарат катапультировал нас в воздух, мы взлетели в небо, пробили облако и… оказались на земле перед каменным кругом Стоунхенджа.