Незабудка

Настоящее имя дядюшки Молли – Жан-Батист Моль-ер, и он был человеком, нанятым Жанной д'Арк для организации бала, который планировался в нашей школе. Хотя Жанна представила его директору школы как своего богатого дядю, он не приходился ей родственником. По её словам, он был просто «человек, который перед ней в долгу». Кстати, этой же фразой она описывала свои отношения с пропавшим концертмейстером Камерного симфонического оркестра и парнем, который добыл светлячков-червячков. Очевидно, за шестьсот с лишним лет своей жизни Жанна д'Арк оказала услуги многим людям. И, должно быть, услуги были не малыми, потому что дядюшка Молли, если верить интернету, был всемирно известным и очень востребованным художником по костюмам, отмеченным многочисленными наградами. В его компании «Оснащение Мольера» насчитывалось семьдесят четыре постоянных сотрудника, она владела автопарком из ста двадцати старинных автомобилей и огромными залами, полными костюмов и мебели всех эпох. Оформление школьных танцев, конечно, не входило в его портфолио, если только они не предназначались для голливудского блокбастера. Заверения Жанны в том, что декорации будут «эпическими», были, пожалуй, даже преуменьшением.

Всех старшеклассников Гимназии имени Лессинга, а также учителей охватила бальная лихорадка. В особенности после того, как было решено, что нам дадут напрокат костюмы из известного фильма по мотивам романа Джейн Остин. Такие обучающие мероприятия, как «Танцы как у Бриджертонов» или «Самые красивые домашние бальные причёски», пользовались теперь у наших одноклассников большой популярностью. Несколько мальчиков даже отрастили себе смешные бакенбарды, на уроках рисования ребята создавали стильные танцевальные книжки, а Лилли Гольдхаммер объявила, что наденет бриллиантовую тиа- ру, хранившуюся в имении её прабабушки-аристократки. Даже Леопольд и Луиза с энтузиазмом включились в подготовку. Более того, они почти не протестовали, чтобы деревянный крест, который висел под одним из окон в передней части актового зала, временно уступил место картинам в золотых рамах. Леопольд рассказывал всем, даже тем, кто не хотел слушать, что джентльмены в те времена всегда ходили без трусов, потому что трусы ещё не изобрели, а Луиза… Луиза в последние несколько недель мыслями находилась где-то не с нами. Точнее, с тех пор как она исчезла на несколько часов с вечеринки по случаю дня рождения Квинна и потеряла свой мобильник в кустах. Когда она снова появилась – мы как раз уже начали волноваться, – то заявила, что её похитил очень симпатичный парень с сильными руками. Однако он внезапно влюбился в неё и отпустил через два квартала, именно поэтому совсем не обязательно было обращаться в полицию, тем более что их любовь, по её словам, взаимна. Мы подозревали, что Луиза на время потеряла рассудок, отравившись печеньем, напечатанным на пищевом 3D-принтере Гереона Майера, и каким-то образом выдумала похитителя и вообще всю эту странную историю. В любом случае никто не мог пожаловаться на изменившуюся Луизу: она чаще улыбалась и гораздо меньше ябедничала.

Светлячки-червячки освещали ступени чугунной винтовой лестницы, ведущей дальше вниз, и, как это часто бывало в последнее время, когда мы приближались к тайной комнате, мне стало немного не по себе. Это было связано с тем, что здесь произошли значительные изменения.

После смерти химеры Хасрет, демона высшего уровня, которого никто, кроме нас с Квинном, не помнил, Жанна и дядюшка Молли использовали секретный портал, ведущий из теперь уже не такой уж и секретной тайной комнаты в Город Теней на Грани, для различных контрабандных операций. Нас не посвящали в подробности. Конечно, Жанна называла это не «контрабандой», а «передачей деликатных товаров». Однако из-за восстания чёрных эльфов их бизнес сильно пострадал. После этого немногочисленные официальные порталы в Сумеречном городе постоянно охранялись, а усиленное присутствие нексов ещё больше усложняло задачу по переправе чего-либо из одного портала в другой, особенно если это что-то было незаконным.

Само восстание было подавлено в течение двадцати четырёх часов. Выяснилось, что в нём участвовало не более пятидесяти чёрноэльфийских повстанцев, но все чёрные эльфы по-прежнему находились под подозрением и покидать Город Теней им можно было только имея официальное разрешение. Если кого-то ловили за пределами Города Теней, то, как правило, арестовывали и отпускали только спустя несколько недель. Некоторые чёрные эльфы просто бесследно исчезали, и ходили пугающие слухи о том, что нексы творят с ними всякие ужасы. Никто, вероятно, не знал, сколько именно чёрных эльфов было убито в ходе этой расправы, поскольку о граничных существах забывали сразу, как только они умирали.

Но даже те немногие чёрные эльфы, которые в течение многих десятилетий существовали за пределами Грани и жили на Земле жизнью среднего класса, пострадали от репрессий аркадийцев. Например, Королевский скандинавский камерный симфонический оркестр – нексы забрали музыкантов из гостиницы прямо посреди ночи и доставили в Город Теней, где у них не было ни связи, ни крыши над головой. Многие из них не ступали на Грань целую вечность.

Оркестр оказался в центре внимания следствия главным образом потому, что во время нападений гастролировал по Европе. Он давал концерт под открытым небом в Булонском лесу в Париже, где находился один из двух атакованных порталов. Нексам сразу стало ясно, что это не могло быть случайным совпадением; по их мнению, музыканты симфонического оркестра были причастны к заговору, а их концерт послужил отвлекающим манёвром. Предположение подкреплялось тем, что концертмейстер и два альта исчезли в разгар суматохи в тот же вечер и до сих пор не нашлись. Однако остальные семнадцать музыкантов заявили о своей невиновности и сказали, что ничего не знали ни о каких заговорах. Но, несмотря на отсутствие доказательств их причастности, оркестр «депортировали» на Грань до дальнейших распоряжений. Оркестрантам даже не разрешили взять с собой музыкальные инструменты.