Страница 21 из 55
Глава 11. Надежда
Катя
Волк от меня не отходил.
Теперь, когда пазл сложился, я понимала, почему. Он видел во мне свою пару. Эту единственную, какую-то волшебную, истинную. Его взгляд — тяжёлый, немигающий, желто-янтарный — следовал за мной везде. В нём не было той дикой, хищной жестокости, которой я боялась в детстве. В нём было только бесконечное, почти собачье обожание и какая-то первобытная, упрямая преданность.
Вечером я, вздохнув, уступила место Луне.
Серый моментально выталкивал Егора. Он панически не хотел пересекаться с волчицей. Я, сидя «внутри», наблюдала, как Егор старался. Гулял с ней. Приносил ей сырого кролика, говорил с ней тихим, ласковым голосом. Но Луна только фыркала и отворачивала морду.
Когда он предлагал ей мясо, я невольно вздрагивала. Но волчице нравилось. Она ела жадно, хрустя косточками. И самое странное — меня тоже не тошнило. Мой человеческий желудок, который месяцами отказывался принимать животную пищу, теперь спокойно переваривал то, что диктовал зверь.
Поев, она гуляла, а потом заваливалась спать на моё одеяло. Неплохо устроилась.
———
Утром я проснулась на полу. Но мне не было ни холодно, ни жёстко. Мне было тепло. Очень тепло и комфортно.
Я лениво потянулась, чувствуя, как ныли мышцы, перевернулась на другой бок. И встретилась взглядом с тёмными, человеческими глазами Егора.
Я лежала в обнимку с ним.
Моя голова лежала на его плече. Моя нога была перекинута через его бедро. И я была голая.
Эта мысль подкосила меня. Сердце сделало кульбит, щёки вспыхнули. Я попыталась отстраниться, но вместо Егора на меня уже смотрел волк. Он склонил голову набок и смотрел с немым вопросом.
Стало неловко. Очень. Я хотела провалиться сквозь землю.
Волк чувствовал моё смущение и, к моему удивлению, после завтрака решил разрядить обстановку. Он вскочил, порылся в углу и принёс в пасти мою пластиковую расчёску. Бросил мне на колени и сел, подставив бок.
Я выдохнула и начала его чесать. Ему нравилось. Он закрывал глаза и издавал то самое утробное урчание.
———
А вечером уже Егор чесал Луну.
Ей тоже нравилось. Особенно когда он начинал хвалить её. «Умница», «Красавица». Волчица таяла. Она позволяла ему гладить себя за ухом, и я чувствовала сквозь её сознание её удовлетворение.
Когда она засыпала, Егор уходил к себе по делам, но на пороге останавливался и бросал:
— Катюш, тебе нужно съездить к врачу.
Я долго не могла заснуть после его слов.
Я понимала, что нужно это сделать. Но было страшно. До ужаса страшно. Страшно, что надежда, которая предательски поселилась глубоко в душе, не подтвердится. Что если улучшений нет? Может, прошло слишком мало времени? Волчья регенерация не работает так быстро?
Но утром, собравшись с духом, я позвонила своему лечащему врачу, Светлане Петровне.
Она, услышав мой голос, вздохнула, но согласилась принять меня сегодня вечером. В пять.
Серый весь день нервничал. Он ходил кругами, скулил, постоянно заглядывал в глаза.
Когда я собиралась ехать, он, недолго думая, попытался запрыгнуть в мою старую «Калину».
— Нет, — сказала я твёрдо, закрывая дверь. — Волк в городе — это не лучшая идея. Ты остаёшься дома.
Он скулил, просился, путался под ногами, мешая сесть за руль. Его огромная морда выглядела настолько жалостливо, что мне хотелось его обнять. Но я держалась.
— Нет, я сказала. Я поеду сама.
Он замер. Потом медленно попятился назад, опустил голову и сел у калитки, провожая меня взглядом.
———
Всю дорогу я нервничала, так что руки предательски дрожали на руле.
Как только свернула с трассы в сторону города, меня накрыло. Воздух здесь был затхлым. Я чувствовала каждую каплю выхлопных газов, пыль, запах разогретого асфальта и какой-то едкий, химический смрад. Как тут можно жить? Я не понимала. Раньше, видимо, просто не замечала. Теперь мой нос работал как анализатор.
В городе были пробки. Я стояла в них, сжимая руль. Приехала к больнице. Вся парковка была забита. Искала место, кружила по кругу, долго. Очень долго. В итоге опоздала.
Припарковалась кое-как, выскочила из машины и почти бежала к корпусу. Залетела в кабинет, хватая ртом воздух.
— Здравствуйте, Светлана Петровна, извините, пробки и парковка вся забита... — выдохнула я, опираясь рукой о косяк.
Сделала глубокий вдох. И тут меня накрыл новый запах. Больница. Хлорка, дешёвый обезжириватель, старый линолеум и... затхлый ужасный смрад. Мне физически не нравился этот запах. Хотелось открыть окно.
— Катя? — Светлана Петровна посмотрела на меня поверх очков. — Ты бежала?
— А? Да...
— Тебе же нельзя... Нагрузка...
— Я... я как раз хотела это обсудить, — перебила я, подходя к столу. — Возможно, вы сочтёте меня сумасшедшей, но мне кажется, что мне легче. Можно проверить? Пожалуйста.
У неё в кабинете стоял аппарат УЗИ, она сама вела приём.
Светлана Петровна нахмурилась, посмотрела на меня с сомнением.
— Катя, ты уверена? Я не хочу тебя расстраивать. Ты же знаешь, положительной динамики за два месяца быть не может. Опухоль агрессивная...
— Уверена, Светлана Петровна. Пожалуйста. Можем мы просто сравнить размеры? Если она такая же, то я больше не побеспокою вас, честно.
Она вздохнула, покачала головой.
— Раздевайся.
Пока я раздевалась, она искала мою карточку, выписывала на листок размеры моей неоперабельной, растущей напасти.
Дальше всё было как обычно. Холодный гель, давление датчика, тишина, прерывавшаяся только щелчками кнопок.
А потом тишина стала другой. Тяжёлой. Звенящей.
Я молчала. Не спрашивала. Боялась открыть рот, чтобы не спугнуть. И она тоже молчала. Боялась меня расстроить? Боялась сказать, что я умираю так же быстро, как и раньше? Или ещё быстрее?
Потом она убрала датчик. Направилась к своему столу. Опять что-то проверяла. Листала мои записи, сравнивала цифры. Опять и опять. Сдвинула очки на лоб, протёрла глаза.
— Катя... но как? Так не бывает... — она посмотрела на меня округлившимися глазами. — Лежи.
Взяла датчик снова, водила, делала замеры.
— Ничего не понимаю... — она вытерла мне кожу бумажными полотенцами, её руки слегка дрожали. — Одевайся. Пошли.
Я слушалась, как робот. Вышли. Она несла мою папку и листок с записями, прижимая их к груди, как щит. В коридоре мы буквально столкнулись с Егором.