Страница 55 из 56
— Тот самый. — Жан поворачивается от окна. — Когда судья спросил его, почему он просит за человека, который его отравил, он ответил: «Потому что он — лучший ученик, который у меня был. И потому что я сам виноват. Я обращался с ним как с прислугой. Если бы я был добрее, он бы не поверил Орсону».
Я молчу. Думаю о Корнелиусе — суровом, нелюдимом, вечно недовольном. Оказывается, я его совсем не знала.
— А совет? — спрашиваю я. — Что сказал Маркус?
— Маркус, — Май роется в портфеле и достаёт конверт, — передал тебе вот это. Официальное письмо с извинениями. И благодарность за помощь в расследовании. И приглашение на следующую ярмарку в качестве почётного гостя.
Я беру конверт. Смотрю на гербовую печать. Откладываю в сторону.
— Я не пошла в суд, — говорю я. — Я должна была там быть.
— Ты была там, где тебе нужно быть, — говорит Жан. — Здесь. В безопасности. С ребёнком.
— С детьми, — поправляет Май. — Если верить нашей интуиции.
— С детьми, — соглашается Жан. — И ты нужна им живая и здоровая. А не падающая в обморок в зале суда.
Я вздыхаю.
— Я просто хотела увидеть лицо Орсона. Когда его признают виновным.
— Он не смотрел ни на кого, — говорит Май. — Только на Корнелиуса. Всё заседание. Даже когда приговор зачитывали.
— А Корнелиус?
— Корнелиус смотрел на него. И молчал.
Я представляю себе эту сцену. Двое бывших партнёров. Один — разрушенный и раздавленный. Другой — стоящий на руинах того, что они когда-то строили вместе. Пятнадцать лет ненависти. И финал — в зале суда.
— Дело закрыто, — говорю я.
— Закрыто, — подтверждает Жан.
Мы сидим в тишине. За окном опускается ночь. Я думаю о том, что завтра откроется пекарня Корнелиуса. Что Рури снова будет ворчать на покупателей. Что Линнея испечёт новую партию пышек. Что жизнь продолжается.
Мои руки лежат на животе. Я пока ещё ничего не чувствую — слишком рано. Но я знаю, что там, внутри меня уже зреет нечто новое и прекрасное. Наше чудо.
— О чём думаешь? — спрашивает Май.
— О том, что я чуть не потеряла всё это, — говорю я. — Репутацию. Пышечную. Вас. Если бы меня признали виновной...
— Тебя бы не признали, — говорит Жан. — Мы бы не допустили этого.
— Спасибо. — Я смотрю на него. — Я просто... я никогда не думала, что счастье может быть таким хрупким.
— Оно не хрупкое, — Май берёт мою руку. — Оно просто требует защиты. И для этого у тебя есть мы.
— И у нас есть ты, — добавляет Жан.
В камине трещит огонь. Я закрываю глаза, чувствуя себя самой счастливой женщиной во всем мире.