Страница 40 из 56
Май подаёт ему несколько документов. Жан продолжает:
— Драконья чешуя полной силы — это магический ингредиент высшей категории. Её оборот регулируется как законами гильдии, так и городским законодательством. Я запросил реестр лицензий городского магистрата. — Он поднимает бумаги. — У господина Готфрида нет лицензии на торговлю магическими ингредиентами высшей категории. Его алхимическая лицензия позволяет ему работать только с низшим и средним уровнем компонентов. Драконья чешуя полной силы в этот список не входит.
— Это техническое нарушение. Мой клиент просто не успел оформить надлежащую лицензию, — возражает Морр. — Административный проступок, не более.
— Техническое нарушение, которое позволяло господину Готфриду зарабатывать огромные деньги, — парирует Жан. — Я хочу вызвать следующего свидетеля. Госпожу Ариану.
Я встаю. Сердце колотится, но я стараюсь сохранять спокойствие. Подхожу к свидетельскому месту.
— Госпожа Ариана, — начинает Жан, — расскажите суду, как вы познакомились с господином Готфридом.
— Меня рекомендовала ему одна из его клиенток, — говорю я. — Я пришла к нему как покупательница. Интересовалась омолаживающим средством.
— И что он вам сказал?
— Он сказал, что это уникальное средство на основе редчайшего ингредиента. Что он разрабатывал формулу много лет. И что это стоит очень дорого. И это действительно стоило очень дорого, моя пышечная за полгода приносит такую сумму… — Я делаю паузу, не зная, что ещё сказать.
— Вы можете назвать сумму?
— Тысяча оранов, — отвечаю я. — Столько он запросил за один флакон.
По залу прокатывается шёпот.
— Рон, — обращается Жан к потерпевшему. — Вы не могли бы сказать, какую сумму господин Готфрид давал вам за одну чешуйку?
Рон нерешительно смотрит на судью и дождавшись позволяющего кивка, поднимается с места.
— Нет, не могу, господин Жан, — смущенно произносит он. Я замираю от неожиданности. Как такое может быть? Но тут Рон продолжает: — господин Готфрид платил мне по три таэля за полкилограмма чешуи. Это, в зависимости от толщины и размера, где-то десять-пятнадцать чешуек. Я не могу посчитать, сколько выходит за одну…
В зале поднимается невероятный гвалт. Похоже, многие драконы знают настоящую цену своей чешуи и теперь не могут не возмутиться такой несправедливости. Судья однако даже не берется за молоточек. Достаточно его сурового взгляда и едва слышного шипения сквозь зубы, чтобы все сидевшие в зале тут же утихомирились.
— Три таэля за полкилограмма чешуи при рыночной стоимости около двух сотен золотых за одну чешуйку, — подытоживает Жан. — и при стоимости в тысячу золотых за один флакон омолаживающего средства. Едва ли можно назвать такую сделку честной.
— Протестую, ваша честь, — поднимается с места Морр. — Потерпевший мог сам узнать рыночную стоимость чешуи и найти другого покупателя, однако он добровольно согласился на условия моего подзащитного!
Судья поворачивается к Жану.
— Звучит разумно. Что скажет на это защита?
Жан смотрит прямо в глаза судье. Его лицо безмятежно спокойно, но я вижу, как напряжены его плечи. Он готовится к решающему удару. На губах появляется лёгкая улыбка.
— Этот вопрос подводит нас к финальному аргументу защиты, — говорит он. — Ваша честь, уважаемые члены гильдии, позвольте мне обратить ваше внимание на одну важную деталь.
Он подходит к столу и берёт в руки тонкую папку с бумагами.
— Я прошу уважаемый суд гильдии учесть физическое состояние потерпевшего. Драконья чешуя — это не просто часть тела, как волосы или ногти у людей. Это такой же орган, как кожа. Сдирать чешую с живого дракона — это всё равно что сдирать кожу с живого человека. — Он делает паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе. — Рон сдирал её сам, потому что был доведён до отчаяния. Но господин Готфрид знал о его состоянии. Знал — и требовал больше.
Жан открывает папку.
— Я представляю суду медицинское заключение. Когда Рона доставили в лазарет гильдии, врачи зафиксировали обширные повреждения: проплешины по всему телу, воспаления, рубцы, общее истощение организма вследствие плохого питания и малоподвижного образа жизни. И самое главное — он не мог принять человеческую форму.
По залу прокатывается ропот. Члены гильдии переглядываются. Старый дракон-председатель подаётся вперёд.
— Не мог принять человеческую форму? — переспрашивает он.
— Именно так, ваша честь. Дракон, который не может превратиться в человека, — это дракон, лишённый части своей сущности, — Жан обводит взглядом судей. — Господин Готфрид требовал новые поставки чешуи так часто, что у Рона не было времени на восстановление. Он сдирал чешую, не дожидаясь, пока отрастёт новая. Он калечил себя, чтобы удовлетворить аппетиты своего так называемого «работодателя». И в результате он оказался заперт в драконьей форме.
Жан передает судье бумаги и возвращается к своему столу.
— Рону потребовалось несколько недель в лазарете гильдии, чтобы восстановиться достаточно, чтобы принять человеческую форму и прийти в этот зал. Несколько недель, чтобы залечить раны, которые нанёс ему господин Готфрид — не своими руками, но своими требованиями. — Он кладёт папку на стол. — Это не просто эксплуатация. Это не просто угрозы. Это осознанное доведение живого существа до состояния, в котором оно не может функционировать. И убийство дракона, которым господин Готфрид угрожал Рону, едва не стало реальностью — учитывая состояние истца, он сам был уже близок к смерти. А это, уважаемые члены гильдии, является преступлением по законам и людей, и драконов.
Жан обводит взглядом судей.
— Ваша честь, я прошу признать господина Готфрида виновным в незаконной торговле магическими ингредиентами, угрозе убийством, эксплуатации уязвимого положения, систематическом обмане клиентов и доведении до состояния, несовместимого с жизнью.
Он садится. В зале стоит абсолютная тишина.
Я смотрю на Рона. Он сидит с каменным лицом, но я вижу, как дрожат его пальцы. Он не хотел, чтобы об этом говорили. Ему стыдно. Но Жан прав — об этом нужно было сказать.
— Благодарю, господин Жан, позиция обвинения ясна. Свидетель, вернитесь на свое место, — говорит судья, обращаясь ко мне. И поворачивается к Морру. — Защита, вам слово.