Страница 20 из 56
— Ходатайство удовлетворено, — говорит судья. — Действие патента приостанавливается на две недели. За это время истец должен представить свидетеля и дополнительные доказательства. Если за две недели доказательств не будет — патент останется в силе.
Жан склоняет голову.
— Благодарю, ваша честь.
Харольд тоже кивает, но я вижу, как желваки ходят под его скулами. Он проиграл первый раунд.
После заседания мы выходим на улицу. Рури тяжело дышит.
— Две недели, — повторяет он. — Всего две недели!
— У нас есть Лориан, — говорю я. — Если он подтвердит, что Грегор использовал его, чтобы восполнить пробелы в рецепте, — патент аннулируют.
— А если он не придёт в суд? — тихо спрашивает Рури.
Я не отвечаю.
Жан молча идёт рядом. Его лицо кажется безразличным, но я знаю, что сейчас он прокручивает в голове заседание в поисках ошибок. Своих и оппонента.
— Что ты думаешь о Харольде? — спрашиваю я.
— Он опасен, — коротко отвечает Жан. — И он знает о Лориане.
— Думаешь, они попытаются надавить на парня?
— Обязательно. Сейчас все зависит от того, придет ли он к нам сегодня. Полдень уже скоро, Грегор не успеет ничего предпринять. Мы должны убедить Лориана дать показания.
Я смотрю на часы. Действительно, заседание продлилось почти до полудня. Если Лориан действительно решился прийти к нам в контору, он должен быть уже на месте. Грегор и его адвокат не смогут перехватить его.
— В таком случае, нам нужно спешить, — говорю я.
Жан кивает.
— Идём.
Лориан приходит ровно в двенадцать.
Он входит в контору робко, оглядываясь по сторонам, словно ожидает, что из-за угла выскочит Грегор с полицией. Под глазами у парня тени, руки дрожат, но во взгляде — решимость.
Я провожаю его в малую гостиную — ту самую, где позавчера сидел Рури. Жан уже там. Он сидит в кресле, нарочно расслабленный, почти небрежный, чтобы не напугать парня.
— Лориан, присаживайтесь, — Жан кивает на кресло напротив. — Чай? Пышки? Ариана утром пекла, с заварным кремом.
Лориан колеблется, но садится. От пышек отказывается, но чай берёт. Обхватывает чашку ладонями, словно ему срочно нужно согреться, хотя в комнате тепло.
— Госпожа Ариана сказала, что вы можете помочь, — говорит он тихо. — Посмотреть мой контракт. И сказать, есть ли шанс его расторгнуть.
— Мы можем, — говорю я. — Покажи его.
Лориан достаёт из-за пазухи сложенный вчетверо лист. Бумага белая, но на сгибах почти протёрлась — видно, что он перечитывал контракт много раз. Я беру лист, разворачиваю и начинаю читать.
Чем дальше я читаю, тем меньше мне это нравится. Жан видит мое выражение лица и не выдерживает:
— Что там, Май?
— Это не контракт, — говорю я. — Это ловушка.
Я передаю лист Жану. Тот пробегает глазами по строкам — и его лицо каменеет.
— Пункт первый, — зачитывает Жан вслух, — «Работник принимается на должность младшего пекаря с испытательным сроком один месяц». Пока стандартно. Пункт второй: «По истечении испытательного срока работник становится партнёром и получает долю от прибыли». Тоже звучит неплохо. Но дальше — внимание. Пункт третий: «В период партнёрства работник не получает фиксированного жалованья, поскольку его доходом является доля от прибыли». Далее: «В случае отсутствия прибыли работник не получает никаких выплат».
— Прибыли нет, — тихо говорит Лориан. — Грегор показывает мне отчёты каждый месяц. Всегда одно и то же: расходы равны доходам. То есть я работаю бесплатно.
— Это мы уже поняли, — хмуро говорит Жан. — И эти отчеты нужно будет проверить как следует. Но это ещё не всё. Пункт семь: «В случае расторжения договора по инициативе работника, работник обязуется выплатить работодателю неустойку в размере пяти тысяч золотых за разглашение коммерческой тайны». И далее: «Коммерческой тайной считается любая информация, полученная работником в процессе работы, включая рецепты, технологии, списки поставщиков и методы управления». Пункт десятый: «В случае увольнения по инициативе работодателя неустойка сохраняется».
— Он не может уволиться, — говорю я. — И его не могут уволить без того, чтобы он остался должен. Это кабала в чистом виде.
— Именно. — Жан возвращает контракт Лориану. — Лориан, этот договор незаконен. Он нарушает минимум три закона о трудовых отношениях. Неустойка такого размера — это кабальная сделка. Определение «коммерческой тайны» слишком размытое и позволяет Грегору объявить тайной что угодно. И уволить тебя в любой момент с выплатой неустойки, даже если ты ничего не разглашал. Такой договор не может иметь законной силы.
Лориан поднимает на него глаза.
— То есть... я могу уйти от него и мне ничего за это не будет?
— Можешь, — кивает Жан. — Более того, ты можешь подать встречный иск. За невыплату жалованья, принуждение к труду и моральный ущерб.
— Но... у меня нет денег на адвоката, — тихо говорит Лориан.
— Мы возьмём это дело бесплатно, — говорю я. — Потому что оно напрямую связано с делом Рури. Лориан, твои показания очень важны, они помогут нам выиграть дело Рури и расторгнуть ваш контракт с Грегором. Мы сделаем все возможное, чтобы тебя не признали соучастником.
Лориан молчит. Я вижу, как в его глазах борются страх и надежда.
— Они угрожали мне, — говорит он наконец. — Грегор и Харольд.
Мы с Жаном переглядываемся.
— Когда? — спрашивает Жан.
— Вчера вечером, когда я вернулся от госпожи Арианы. Грегор вызвал меня к себе в кабинет. Там был этот адвокат, Харольд. Грегор сказал, что если я хоть слово скажу в суде, он уничтожит меня. А Харольд добавил, что у них есть связи и они позаботятся о том, чтобы моя мать осталась без лекарств.
У меня внутри всё холодеет. Вот, значит, как. Они уже начали запугивать парня.
— Лориан, — Жан подаётся вперёд, я вижу в его глазах хищный блеск, — то, что они сделали, называется давление на свидетеля. Это серьезное преступление. Если ты дашь показания об этом в суде, Харольд может лишиться адвокатской лицензии. А Грегор сядет в тюрьму.
— Но моя мать...
— Мы защитим твою мать, — твёрдо говорю я. — Не только у Харольда есть связи в городе. Мы можем договориться с аптекарем, чтобы лекарства доставляли ей на дом и в долг, пока не закончится суд. А после суда у тебя будут деньги — компенсация от Грегора.
Лориан смотрит на меня. На Жана. На свой контракт, который сжимает в руке. И медленно выдыхает.
— Хорошо, — говорит он. — Я расскажу всё.