Страница 17 из 56
Я вздрагиваю и иду открывать. На пороге стоит Лориан.
Он выглядит даже хуже, чем днём. При тусклом свете фонаря над чёрным ходом видны синяки под глазами, ввалившиеся щёки, дрожащие руки, сальные светлые волосы. Одет в ту же перепачканную мукой рубашку. Такое впечатление, что он тайком сбежал с работы.
— Госпожа Ариана? — голос у него тихий, почти шёпот. — Я получил ваше письмо.
— Заходи, — я отступаю в сторону, пропуская его. — Ты голоден?
Он заходит и оглядывается — быстро, нервно, словно ожидает засады.
— Я не могу долго, — говорит он. — Если Тереза узнает, что я ушёл…
Тереза это и есть старший пекарь у Грегора, — вспоминаю я. Старая грымза с мерзким характером, но хитрая и опытная. Неудивительно, что они с этим гномом спелись.
— Терезы здесь нет. Садись. — Я усаживаю его за столик в глубине зала, подальше от окон, и ставлю перед ним блюдо с пышками. — Ешь. Потом поговорим.
Он съедает три пышки быстрее, чем я успеваю налить чай. Потом замечает мой взгляд и краснеет.
— Простите. Я сегодня не обедал. И вчера не ужинал.
— Грегор тебя не кормит?
Лориан горько усмехается.
— Он говорит, что еда — это часть жалованья. А жалованье он мне не платит.
— Совсем?
— Совсем. — Он отпивает чай, и его руки немного перестают дрожать. — У меня контракт, госпожа Ариана. Я подписал его, когда ушёл от Рури. Грегор обещал мне долю от прибыли, своё имя на вывеске, хорошие условия. Но в контракте было мелким шрифтом... — он замолкает.
— Что было мелким шрифтом? — мягко спрашиваю я.
Лориан поднимает на меня глаза. Затравленные. Отчаянные.
— Что так как я являюсь партнером, жалованье мне не полагается. А долю от прибыли я не получаю, потому что прибыли нет. Так говорит Грегор, когда показывает мне отчеты. Так что кормит он меня в долг. А еще я не могу уйти. Если уволюсь — должен выплатить неустойку за «разглашение коммерческой тайны». Даже если сам Грегор меня уволит — я всё равно буду должен. Грегор говорит, что это стандартный контракт.
— Это не стандартный контракт, — говорю я. — Это рабство.
Он молчит. Но по его глазам видно: он и сам это понимает. Просто не видит выхода.
— Лориан, — я наклоняюсь ближе, — расскажи мне про рецепт кренделей. Откуда он у Грегора?
Лориан отводит взгляд.
— Я не могу. Если я расскажу — это нарушение контракта. Грегор говорил: если я кому-то проболтаюсь, он засудит меня и мою семью. У меня мать больная, ей нужны лекарства, а я...
— Лориан. — Я кладу ладонь на его руку. — Посмотри на меня.
Он поднимает глаза.
— Мои мужья — адвокаты. Очень хорошие адвокаты. Лучшие в городе. Ты понимаешь, о чём я?
Он неуверенно кивает.
— Твой контракт, скорее всего, незаконен, — продолжаю я. — Неустойка за уход? За «разглашение коммерческой тайны», которой на самом деле нет, потому что рецепт краденый? Это не контракт, это шантаж. Если ты расскажешь правду, мои мужья разорвут этот контракт в клочья. И Грегор ещё будет должен тебе невыплаченное жалованье.
— А если не получится? — шепчет он. — А если Грегор выиграет? Он говорил, что у него связи в гильдии. И что он нанял лучшего адвоката.
— Адвоката? — переспрашиваю я. — Ты знаешь, как его зовут?
— Нет. Грегор не говорил при мне. Только хвастался, что этот адвокат очень дорогой и никогда не проигрывает.
Я делаю мысленную пометку: сообщить Жану и Маю. Если у Грегора есть адвокат, да ещё и «никогда не проигрывает» — им нужно об этом знать. Интересно, кто это? В городе не так много юристов такого уровня.
— Послушай, — говорю я, возвращаясь к главному, — давай так. Ты пока ничего не рассказываешь. Просто приходи завтра в контору «Золотая жила». Мои мужья посмотрят твой контракт. Бесплатно. И скажут, есть ли у тебя шанс из него выйти или добиться пересмотра. Это не будет нарушением вашего договора, Грегору не к чему будет придраться. Договорились?
Лориан мнётся. Я вижу, как в нём борются страх и надежда.
— Я не знаю... Если Грегор узнает...
— Мы сделаем всё тихо. — Я подвигаю к нему ещё одну пышку. — Завтра в полдень. Сможешь сбежать?
— В полдень Тереза уходит на обед, — медленно говорит он. — Я могу сказать, что мне нужно в аптеку. За лекарством для матери. Это правда, кстати.
— Вот и скажи. — Я улыбаюсь. — И никто ничего не заподозрит. А лекарство я пришлю к тебе домой сама.
Лориан смотрит на пышку в своих руках, потом на меня. В его глазах впервые за вечер появляется что-то, похожее на надежду.
— Хорошо, — говорит он. — Я приду.
Я возвращаюсь в особняк поздно. Май и Жан ждут меня в гостиной. У обоих — встревоженные лица. Когда я рассказываю о своей вылазке, о волосе в пирожном и разговоре с Лорианом, Май качает головой, а Жан прищуривается.
— Подбросила волос в пирожное? — переспрашивает он. — И сунула записку в карман фартука Лориану прямо на глазах у продавщицы?
— Не на глазах. Она ничего не видела.
Жан молчит. А потом смеётся, запрокинув голову.
— Моя жена, — говорит он, отсмеявшись, — только что провернула шпионскую операцию уровня имперской разведки. И всё из-за рецепта медовых кренделей. Я горжусь тобой.
— Я тоже, — добавляет Май. — Безупречная операция!
— Спасибо, — я приседаю в шутливом реверансе, — но это ещё не всё. Лориан сказал, что у Грегора есть дорогой адвокат. Который «никогда не проигрывает».
Улыбка исчезает с лица Жана. Он мрачнеет.
— Никогда не проигрывает? — переспрашивает он. — В этом городе есть только три адвоката, о которых можно так сказать. Я — один из них. Осталось два.
— Узнаем завтра на предварительном слушании, — говорит Май. — Адвокат Грегора будет там.
— А Лориан? — спрашиваю я. — Он придёт в полдень. Вы поможете ему?
Жан и Май переглядываются.
— Конечно, поможем, — говорит Май. — Контракт, который ты описала, — это не трудовой договор, а долговая кабала. Он нарушает минимум три закона. Мы разорвём его в два счёта.
— И тогда Лориан станет нашим главным свидетелем, — добавляет Жан. — Он знает, откуда у Грегора рецепт. Если он подтвердит, что Грегор использовал его, чтобы восполнить пробелы в украденном рецепте, — патент аннулируют.
Я представляю лицо Рури, когда он узнает, что его бывший ученик даст показания против Грегора. Это будет прекрасное зрелище.