Страница 12 из 56
Я протягиваю ему чашку. Он берёт её, и его пальцы на секунду задерживаются на моих. Тёплые, чуть шершавые, но их прикосновение такое приятное, что по всему моему телу пробегает волна мурашек.
— Садись, — говорит он и кивает на подлокотник своего кресла.
Это наш ритуал. Я сажусь на широкий подлокотник, и Жан обнимает меня за талию. Его рука ложится на моё бедро — собственнически, но нежно. Я одной рукой обнимаю его плечи.
— Что там за клиент? — спрашивает он, делая глоток чая. — Я слышал крики.
— Это Рури из «Золотого колоса». Гном. У него украли семейный рецепт медовых кренделей.
— И поэтому он кричит на Мая?
— Он просто не мог сдержать свое возмущение. Май уже его успокоил.
Жан хмыкает.
— Май умеет. А ты что там делала?
— Подавала чай.
— И?
— И... — я замялась. — Возможно, я сказала, что убила бы того, кто украл мой рецепт.
Жан замирает. Чашка останавливается на полпути к его губам. Он медленно поворачивает голову и смотрит на меня. В его золотых глазах пляшут искры.
— Ты сказала это при клиенте?
— Он спросил, что бы я сделала на его месте. Я сказала первое, что пришло в голову.
Жан молчит. А потом его плечи начинают дрожать. Он смеётся — неслышно, уткнувшись носом в моё плечо.
— Моя жена, — говорит он сквозь смех, — только что призналась в намерении совершить убийство при своём муже-адвокате. Это признание в соучастии?
— Я не...
— Май тебя выгнал, да?
— Деликатно попросил принести тебе чаю.
Жан снова смеётся и целует мое плечо.
— Ладно, — говорит он, отсмеявшись. — Рассказывай, что это за гном. Мне интересно твоё мнение.
— Разве тебе не нужны факты? — удивляюсь я.
— Факты мне даст Май. — Жан делает ещё глоток и откидывается в кресле, мягко поглаживая мое бедро. — Но работа хорошего адвоката сродни работе детектива. Приходится вести собственное расследование. Изучать поведение клиента и его противника. Искать улики. И очень важно понять, не врёт ли тебе твой собственный заказчик.
— Ты думаешь, Рури может врать?
— Я думаю, что все могут врать, — спокойно отвечает Жан. — Клиенты часто приукрашивают, недоговаривают или искренне заблуждаются. Поэтому важно собирать разные мнения, учитывать разные впечатления. Май увидит одно. Я — другое. А ты — третье. — Он легонько сжимает мое бедро, притягивая меня к себе. — Ты умная, наблюдательная и знаешь пекарскую кухню изнутри. Во всех смыслах. Твоё мнение важно.
Я чувствую, как от этих слов внутри разливается тепло.
— Хорошо, — говорю я. — Я знаю Рури давно. Он владелец «Золотого колоса». Специализируется на медовой выпечке. Его крендели — лучшие в городе, по крайней мере были, пока их не начала продавать пекарня «Сладкий сон».
— Это и есть тот конкурент?
— Да. Грегор, владелец той пекарни, тоже гном. Я его видела пару раз на ярмарках. Скользкий тип. А вот Рури — честный мастер. Не слишком приятный в общении, но это не влияет на его работу. Он царит на кухне, а с покупателями общается его жена — Маргари, милейшая женщина. Она продаёт хлеб и крендели, а Рури только печёт. И печёт божественно.
— Значит, — Жан задумчиво вертит чашку в пальцах, — характер у него скверный, но репутация хорошая?
— Да. Он резкий, вспыльчивый, но никогда не был замечен в обмане. И он из старой пекарской семьи. Они свои крендели пекут по одному рецепту уже триста лет. Если он говорит, что рецепт его — я ему верю.
Жан кивает.
— Это уже кое-что. А что насчёт Грегора? Ты сказала «скользкий». Почему?
Я задумываюсь.
— Его пекарня открылась пару лет назад. Он начал с того, что занижал цены, переманивал чужих клиентов. О нём нехорошо отзывались другие пекари — но знаешь, в нашей среде конкуренция высокая, могут и наговаривать. — Я морщу лоб. — Но был один случай. Грегор пытался подкупить моего поставщика муки, чтобы тот разорвал контракт со мной. Поставщик отказался и рассказал мне. Впрочем, поставлять муку Грегору он продолжил, значит, свои разногласия они как-то решили.
Жан поднимает бровь.
— Это интересно. Значит, Грегор не брезгует грязными методами. — Он ставит чашку на стол. — Как думаешь, Рури может быть для него опасен?
Я вспоминаю гнома в гостиной — красного, трясущегося, с горящими глазами. С сомнением качаю головой:
— Рури сейчас в ярости, но он не дурак. Он знает, что если что-то сделает с Грегором, то сам окажется за решёткой. Поэтому он и пришел к вам. Ищет законный способ решить проблему.
— Разумно, — Жан кивает. — Ладно. Май скоро закончит опрос, расспрошу его о подробностях. Спасибо за чай. И за мнение.
Он подносит мою руку к губам и целует запястье. Чуть дольше, чем нужно для простой благодарности. Я чувствую как начинаю таять от его прикосновений. Рука на моем бедре кажется обжигающе горячей.
— А насчёт убийства не волнуйся, — добавляет Жан, и в его глазах снова пляшут огоньки. — Я тебя отмажу. У меня связи.
— Ты невыносим, — говорю я, улыбаясь.
— Ты еще недостаточно хорошо меня знаешь. Я намного хуже, чем просто невыносим, — усмехается Жан и тянется ко мне за поцелуем. — А теперь иди, иначе я за себя не ручаюсь.
Я встаю с подлокотника. Жан отпускает меня неохотно, его пальцы скользят по моему бедру, прежде чем разжать объятия.
— Кстати, — говорит он мне вслед, — я хочу попробовать эти медовые крендели. Нужно сравнить рецепты.
— Тогда я зайду в «Сладкий сон» и куплю парочку. И попрошу Рури принести свои. Будем сравнивать вместе.
— Ты готова выступить в качестве эксперта в суде?
Я пожимаю плечом:
— Если потребуется. Но вам с Маем вряд ли удастся представить свою жену как незаинтересованную сторону.
— Ты права, — вздыхает Жан. — В таком случае, буду благодарен за крендели.
Я возвращаюсь в малую гостиную с новым чайником. Рури уже не кричит — он сидит в кресле, подавшись вперёд, и что-то горячо объясняет Маю. На столе перед ними разложены бумаги — видимо, какие-то старые записи, которые гном принёс с собой.
— А вот тут, — Рури тычет пальцем в пожелтевший лист потрепанной тетради, — книга рецептов моего деда. Четыреста семьдесят третий год. Видите? «Медовые крендели, рецепт от прадеда Гирри». Это фамильный рецепт! Он хранился в нашей семье три столетия!
— Я вижу, — Май склоняется над тетрадью, его лицо сосредоточенно. — И вы говорите, Грегор подал патентную заявку три месяца назад?