Страница 31 из 110
— Если через минуту красиво, а потом мне надо снимать бельё, чтобы подтянуть бретель, вы продаёте мне первую минуту. Остальной день чей?
— Что вы хотели бы увидеть вместо этого? — спросила Сабина.
— Что я сама могу отрегулировать посадку.
— На рекламе это длинно.
— На работе день ещё длиннее.
Одна из участниц не согласилась со всеми.
— Меня возраст не обижает. Формула бойкая. Но я ей не верю. Напишите лучше, на каких размерах проверяли и что регулируется.
— Числа тоже мало кто читает, — сказала Сабина.
— А вы напечатайте так, чтобы читали, — предложила Нонна.
Сабина не спорила с женщинами о том, что они должны чувствовать. Перевернула карточку и записала на обороте: «не обещать омоложение», «показать движение», «указать диапазоны испытаний». Потом спросила, какое короткое обещание они сочли бы честным.
Ответы не сложились в единый лозунг. Одной нужна была мягкая поддержка, другой — возможность отрегулировать бретель самой, третьей — край чашки, незаметный под джемпером. Стелла сказала, что честнее всего пригласить на примерку и не притворяться, будто одна фраза подходит всем.
— Для готовой линии всё равно нужна общая формула, — заметил Феликс, когда участницы ушли и мы открыли дверь мужчинам.
— Нужен общий продукт, — сказала я. — Формулу потом переживём.
Я положила перед ними обезличенные листы. Не старую презентацию, а то, что женщины отметили сегодня.
— Большой пилот на этих материалах останавливаем. Предлагаю ограниченную готовую линию: две утверждённые базовые модели, несколько размерных диапазонов. Градацию строим заново по чистому процессу, без индивидуальных карточек и спорных версий. Потом проводим отдельные панели по каждому диапазону. Только после них решаем, возможны ли малая партия или предзаказ.
Нонна сразу взяла калькулятор.
— Две модели мы потянем только с отдельными днями на панели. Если оставить все обычные заказы и обещать быстрый тираж, не потянем.
— Поэтому срок определяет производство, — ответила я. — Для каждой версии сохраняем автора, дату и результаты посадки. В техническом пакете только то, что нужно фабрике. Жанна Ордынцева и Нонна Керн указаны поимённо.
— Малый тираж у фабрики будет дороже, — сказал Феликс. — А если шить здесь, готовая линия съест часы индивидуальных заказов. Мы потеряем сезон и маржу.
— Просчитай оба варианта. Не объявляй потерей то, чего ещё не считал.
Он посмотрел на Нонну.
— Ты поддерживаешь?
— Поддерживаю расчёт. После расчёта могу не поддержать производство.
Роберт дочитал листы группы.
— Такой пилот можно проверить, — сказал он. — Ограниченный пакет, понятные авторы, результаты по диапазонам и отдельный канал передачи снижают риск.
Феликс откинулся на спинку стула.
— Значит, «Контур» готов финансировать новый запуск?
— Нет. «Контур» не возобновляет старый пилот и сейчас ничего не финансирует. После испытаний и проверки безопасности я готов представить ограниченный вариант на новую оценку.
— Очень удобная поддержка, — сказала я. — Без денег и обещаний.
— В вашем положении обещания опаснее поддержки.
Я встретила его взгляд и вернулась к протоколу. Между нами снова лежала работа.
Ада внесла предложение как вариант для расчёта, не как принятое решение. Феликс потребовал приложить минимальные партии фабрики и уже понесённые расходы. Нонна добавила предел часов, которые производство могло отдать готовой линии без задержки индивидуальных заказов.
Сабина собирала карточки группы. Телефон лежал экраном вверх рядом с её локтем и коротко засветился.
«Тимур Ковач».
Она перевернула телефон прежде, чем я прочла сообщение. Через минуту экран вспыхнул снова, уже у неё в руке. В предварительной строке я увидела только: «По Эльвире П...»
— Почему Тимур пишет тебе об Эльвире? — спросила я.
Сабина нажала боковую кнопку.
— Он работал с сегментацией кампании. Возможно, уточняет статус согласия.
— Согласие Эльвиры отозвано. Тимуру не нужен её статус.
— Я выясню.
— Здесь. При нас.
— У меня следующая встреча.
Она убрала телефон в сумку, взяла только свои карточки и вышла. Обезличенные листы участниц остались на столе. Феликс проводил её взглядом, но не пошёл следом.
К вечеру мы закончили протокол. Нонна забрала расчёты, Ада закрыла комнату с локальными листами. Роберт уехал, пообещав запросить только критерии будущей оценки. Листы участниц и технические материалы остались в ателье. Ограниченный вариант оставался предложением на будущее и ничего не возобновлял.
Я осталась в конструкторской и проверяла, все ли экземпляры протокола получили одинаковые приложения. Телефон зазвонил, когда я сравнивала последнюю страницу.
Эльвира.
— Вы сейчас одна? — спросила она вместо приветствия.
— В комнате — да. Что случилось?
— Мне прислали фотографию.
Я перестала листать.
— Какую?
— Обрезанный фрагмент со старой примерки. Лица нет, но я знаю этот снимок. Он был в закрытой карточке.
— Кто прислал?
— Незнакомый номер. Я ничего не открывала, изображение было в самом сообщении.
— Там есть текст?
Эльвира помолчала. В трубке слышалось её дыхание, ровное только потому, что она заставляла его быть ровным.
— Есть. Он требует деньги за удаление полного архива.