Страница 26 из 110
— Кто присутствовал?
— Я не веду протокол чужих встреч.
— Тогда не называйте случайностью то, для чего пока не можете назвать обстоятельства.
Ядвига вернула очки на место.
— Вы проводите допрос?
— Нет. Фиксирую источник сведений, которого не должно было быть у внешнего байера.
Сабина шагнула к Роберту.
— Вы снова раздуваете техническую неточность до нарушения договора.
— Проект уже остановлен из-за неподтверждённого доступа. На внешней площадке находится образец с внутренним индексом, которого нет в приложении. Приглашённый байер знает этот индекс. Это не вывод о виновном, а наблюдаемые факты.
— И что вы предлагаете?
— Прекратить съёмку. Опечатать карты памяти в присутствии фотографа. Составить перечень образцов и сохранить переписку по брони. Дальше проверять права и цепочку передачи.
Ядвига поднялась.
— Если предложение официально не существует, мне здесь делать нечего.
— С этим трудно спорить, — сказала Нонна.
— Я передам юристу время вашего ухода и попрошу сохранить приглашение, — добавил Роберт.
— Просите.
Ядвига забрала планшет. На столе осталась визитка «Линии». Я не стала к ней прикасаться.
Модели вышли уже в своей одежде. Я попросила их проверить, не осталось ли личных вещей за ширмой. Администратор записала время ухода и подтвердила обеим, что гонорары сохраняются. Никаких объяснений о споре им не требовалось.
Нонна положила на стол прошитый журнал.
— Раз уж здесь случайно знают РГ-12, посмотрим, что именно снимали.
На одной из бирок рейла индекс всё-таки сохранился. Его заклеили белой полоской с новым названием, но край старой надписи выступал снизу.
Нонна раскрыла журнал на датированном листе градации. Основная страница была заполнена моим почерком. Сбоку в неё вклеивалась узкая бумажная полоса с расширением правой детали. Нонна перенесла на неё контрольную надсечку, подписала изменение «Н. Керн» и поставила дату.
— Это промежуточный вариант, — сказала она. — Я меняла линию после первой панели. В массовый ряд его не утвердили.
Роберт сравнил лист с копией официального приложения.
— В приложении есть контур этой детали.
— Есть чистовая линия, — ответила я. — Без вклеенного расширения, перенесённой надсечки и пометки Нонны.
— В договорном пакете авторство конструкции вообще сведено к «технической разработке ателье», — сказал Роберт. — Это отдельный вопрос. Сначала нужно установить, какая версия попала в образец.
Мы сняли спорное боди с вешалки. Внутренняя деталь была закрыта подкладкой. Нонна распорола только два временных стежка и отогнула край.
Надсечка стояла в том месте, куда она перенесла её на вклеенной полосе.
— Физическая правка Нонны повторилась в образце, а её вклад в приложении не указан, — сказала я.
Сабина посмотрела на бумажный журнал.
— Фабрика могла получить промежуточный лист вместе с остальными техническими материалами.
— Именно это и проверяется, — сказал Роберт. — Пока источник не подтверждён, образец нельзя использовать в коммерческой съёмке или показывать внешнему покупателю.
— То есть теперь вы всё-таки выносите решение?
— Решение об остановке уже вынесено письменно. Я фиксирую новый факт. Вопрос авторства и ответственности на этой площадке не решится.
Съёмка шла одновременно на карту и студийный компьютер. Мы не просматривали тела моделей кадр за кадром. Фотограф открыл только технические сведения. В опись внесли обе карты, серийный номер компьютера, папку автосохранения, количество файлов и статус синхронизации. Ничего не удаляли и не копировали. Карту со снимками положили в прозрачный конверт, заклеили и расписались на шве.
Пока Нонна составляла опись изделий, я пошла за последним боди. Оно висело на крючке за ширмой, куда его унесла модель.
Роберт двинулся следом с листом описи.
— Подождите снаружи, — сказала я.
— Модель ушла.
— Я заметила.
— Тогда почему?
— Потому что за ширмой один крючок и полметра пола.
Он остался у края. Я шагнула внутрь, сняла боди и повернулась. В этот момент рабочий студии потянул складную ширму, решив, что зона свободна. Полотно сдвинулось, проход закрылся. Роберт успел придержать раму и оказался рядом со мной.
Папка упиралась мне в бок, ладонь Роберта удерживала стойку у моего плеча. Свободного места почти не осталось.
— Держите раму, — сказал он работнику.
Я почувствовала тепло его груди сквозь рубашку раньше, чем поняла, что сама задержала дыхание. От Роберта пахло холодным воздухом и обычным мылом. Моя рука с боди оказалась между нами, и каждый вдох двигал ткань по внутренней стороне запястья.
Соски напряглись под блузкой, внизу живота прошла короткая тёплая волна. Я разозлилась так быстро, будто Роберт сделал это намеренно.
Он ничего не сделал. Только удерживал стойку, чтобы она не упала на нас.
— Можно отпустить, — сказал рабочий.
Роберт отступил первым. Воздуха сразу стало достаточно.
— Вы целы? — спросил он.
— А должна быть причина не быть целой?
— Стойка тяжёлая.
— Тогда спрашивайте про стойку.
Он посмотрел на меня внимательнее, но промолчал.
Я вышла из-за ширмы с боди в руках. Раздражение осталось не на тесноту и не на него, а на собственное тело.
— Последний образец, — сказала я Нонне.
— По описи шестой.
— Шестой.
Роберт вписал время. Ни слова о ширме.
Студия подтвердила отмену оставшихся часов и сохранила запись с камер наблюдения. Сабина подписала получение копии описи, но отказалась признавать съёмку несанкционированной.
— Бронь была оформлена до остановки проекта, — сказала она.
— А модели одели сегодня, — ответила я.
Образцы мы увезли в ателье. Нонна сидела рядом с коробками на заднем сиденье моей машины, словно они могли попытаться сбежать на светофоре. Роберт поехал следом, чтобы передать копию протокола и сверить официальный пакет с бумажным журналом.
В конструкторской Нонна поставила прошитый журнал на большой стол.
— Нужен рабочий накопитель, — сказала она. — На нём промежуточные версии до фабричной передачи.
— Аудитный не трогаем, — напомнила я.
— Это другой. Серый, с меткой Р-3. Мой рабочий носитель. Клиентских карточек на нём нет, только промежуточные лекала капсулы и таблицы градации.