Страница 20 из 110
Глава 8. Клиентка без цензуры
Эльвира Панкратова перечеркнула рекламный лозунг так, что ручка порвала бумагу.
— «Универсальная посадка для реальной жизни», — прочитала она. — Универсальным бывает только разочарование. Оно действительно садится на всех без примерки.
— Сабина хотела короткую формулу.
Эльвира вернула мне лист. Его вложили в старую папку с вопросами к интервью, на которое она согласилась до остановки кампании. Съёмку мы с ней даже не обсуждали: Эльвира требовала отдельного звонка и права увидеть каждую формулировку до публикации.
— Это всё ещё действительно? — спросила она.
— Кампания приостановлена. Ничего публиковать или снимать мы не будем.
— Я спрашиваю не о вашей кампании. Посадка действительно универсальная?
— Нет.
— Уже лучше. Так и напишите.
На полях Эльвира приписала: «Регулируемая не значит универсальная».
— Это можно оставить, — сказала я.
— Тогда оставьте.
Я сложила лист пополам и убрала в папку, не вычёркивая её правки. Кампания была остановлена, но старые материалы мы не уничтожали. Теперь эта бумага относилась не к рекламе, а к тому, что Эльвира когда-то разрешила нам использовать только её голос.
Она пришла ближе к полудню на плановую примерку мягкого боди. Ада объяснила новый порядок: телефон остаётся в закрытом ящике, цифровую карточку мы не открываем, новые мерки записываем под временным номером ЛОК-002. Эльвира выслушала и потребовала ключ от ящика оставить у себя.
В примерочной она сама закрыла дверь и переоделась за ширмой. Я дождалась разрешения войти. Эльвира вышла в хлопковом макете с высокой линией талии и мягкой передней деталью. Она предупредила: врач разрешил обычное бельё, но пока велел избегать давления справа от середины живота. Диагноз она не называла, я не спрашивала.
На предварительной консультации, ещё до изоляции архива, я внесла в закрытую цифровую карточку короткую пометку о чувствительной зоне. Нового снимка не делала. Нонна принесла бумажную карточку из закрытого шкафа. Мы обе расписались в журнале выдачи и открыли только лист прежних мерок, без конверта со снимками. Эти цифры описывали тело до операции и не могли заменить новую примерку.
— Стоя ничего, — сказала Эльвира перед зеркалом. — Но я редко провожу день как памятник бывшему директору.
Я попросила её поднять обе руки, поставить правую ногу на низкую примерочную подставку и самой застегнуть нижнюю планку. Продольной длины не хватило: шов притачивания внутренней детали сместился к чувствительному участку, а край правой проймы ноги завернулся под платьем. Я отметила обе точки мелом, не касаясь кожи.
Эльвира ушла за ширму и сняла макет. Только после этого я распорола его на столе. Если просто увеличить объём, левая сторона стала бы свободной, а мягкая поддержка исчезла бы везде. Я увела шов притачивания к боку, смягчила край проймы и наметила цельную переднюю вставку так, чтобы чувствительная зона осталась свободной.
На повторной примерке Эльвира снова подняла руки, встала на подставку и прошла несколько шагов. Макет больше не тянулся по диагонали, край не заворачивался.
— Лучше. Не давит.
Я попросила её ещё раз застегнуть нижнюю планку и проверить, не приходится ли тянуться или выворачивать запястье. Эльвира справилась, поправила платье поверх макета и прошла от зеркала до ширмы. Под тонкой тканью не появилось жёсткого валика, а разметка сохранила положение. Она прижала ладонь рядом с чувствительным участком, не на него.
— Здесь свободно. Справа больше не собирается.
Я отметила результат на рабочем листе ЛОК-002. В локальную карточку вошли только новые мерки, схема шва и её собственная оценка давления. Поле фотографии в этом режиме отсутствовало.
— Закреплю линию на основном материале.
— После проверки вашей закрытой системы?
— Коррекцию сохраню в новой локальной карточке.
— Хорошо. Я не хочу второй раз объяснять чужому компьютеру, где у меня шрам.
Нонна постучала и вошла только после ответа Эльвиры. В руках у неё был служебный планшет, выделенный для проверки. Камеру закрывала бумажная пломба с сегодняшней датой, доступа к архиву на устройстве не было. Через защищённый кабинет провайдера приходили только метаданные запрошенного серверного журнала.
— Первый ответ, — сказала Нонна. — События до отключения архива. Опись передачи у меня.
Она записала время, расписалась в описи и осталась у внешнего консультационного стола. Я помогла Эльвире снять макет. Та накинула халат, а я перенесла новую линию на бумажную деталь и начала проверять длину цельной вставки.
Планшет подал короткий сигнал.
На заблокированном экране стояло только: «Закрытая карточка. Повторное открытие. Событие выявлено при сверке». Нонна ввела код и повернула планшет ко мне. Эльвира уже увидела появившуюся строку.
«Панкратова Э. Карточка P-064. Событие 21:18. Выявлено при сверке 11:47. Источник уточняется».
Внизу мелким шрифтом были разделены два времени. Событие произошло до отключения архивного компьютера. Обнаружили его сейчас, когда провайдер сопоставил серверный журнал с нашим запросом. Планшет не открывал карточку и не получал её содержимое. Он показывал только номер, тип действия и время.
— Это я? — спросила она.
Я положила мел и булавку на магнитную подушку.
— Да.
— Что значит «повторное»?
— Сначала оденьтесь.
— Я могу слушать в халате.
— Можете. Но не обязаны обсуждать свою карточку, пока стоите в моей примерочной полураздетой.
Эльвира посмотрела на меня несколько секунд, потом ушла за ширму. Нонна заблокировала планшет, я не тронула макет. Когда Эльвира вышла в платье, мы перешли в малую комнату для консультаций. Нонна взяла опись и села у двери.
— Говорите без успокоительных слов, — сказала Эльвира.
— При сверке серверного журнала нашли ночное повторное открытие вашей старой карточки. Рабочего основания для него пока нет.
— Кто открыл и что увидел?
— Не установлено. В журнале есть сеанс под моей учётной записью, которого я не совершала, а связанная строка с источником удалена из пользовательского отчёта. Карточка содержит мерки, заметки о посадке и вложения. Событие показывает открытие контейнера, но не говорит, какие разделы просмотрели и копировали ли что-то. Для кампании такого доступа никто не разрешал.
— Но и не доказывает обратного.
— Нет.
Эльвира постучала ногтем по столу.
— Другие женщины есть?