Страница 14 из 110
Сабина не ответила. Она запрашивала обезличенные группы для кампании, а получила готовых женщин с именами. Вопрос о том, почему список оказался таким удобным, не остановил работу.
— Он сказал и про годовщину?
— Про ужин в начале октября. Говорил, что хочет сообщить тебе после него, если сделка будет готова.
— А комплект?
— Я увидела его в шкафу. Феликс сказал, это новый регулируемый прототип, который можно попробовать для съёмки. Я не видела записки.
— Он был сшит для той самой годовщины.
Сабина побледнела. На этот раз не от публичного неловкого факта, а от вещи, которая внезапно перестала быть реквизитом.
— Я не знала.
— Теперь знаешь.
— Если бы знала, не надела бы.
— Но в постель к её владелице всё равно пришла бы после Нового года? Или после отчёта?
— В её постель я не приходила.
— Только в её примерочную, шкаф, расписание и компанию.
Она медленно выдохнула.
— Ты хочешь, чтобы я сказала: во всём виновата. Не скажу. В отношениях я виновата перед тобой. В работе я действовала по решению коммерческого директора и считала, что владельцы согласны.
— Даже когда в документах не было моей подписи?
— Было электронное подтверждение.
— Под моим именем. Не от меня.
— Я узнала это вчера.
— А код J57-04 увидела сегодня.
Сабина посмотрела на образец на манекене.
— Такого кода в моей презентации не было.
— Зато конструкция была.
— В рабочей папке она называлась регулируемой базой. Я не открывала конструкторские файлы и не могла определить, личные они или базовые.
— Кто собирал папку?
— Феликс дал доступ. Техническую часть выгружали отдельно.
— Кто?
— Покажу, что есть. Но телефон из рук не дам.
Она сняла сумку, достала смартфон и открыла переписку с Феликсом. Экран держала сама, большим пальцем прокручивала сообщения, выбирая, что я увижу.
В одном Феликс писал: «Жанна подпишет, когда увидит расчёт по зарплатам». В другом обещал Сабине должность после запуска и просил подготовить проект опциона к окончанию пилота. Там же были даты фабричного слота, варианты названия и короткие голосовые сообщения, которые она не включала.
— Перешли мне эти два, — сказала я.
— Нет.
— Разреши сфотографировать экран.
Сабина тут же заблокировала телефон.
— Я пришла показать, что не придумала обещания. Не отдать тебе оружие для корпоративного спора.
— Удобно. Я должна поверить экрану, который исчез по твоей команде.
— Можешь не верить. Но ты теперь знаешь, что Феликс планировал твоё согласие как техническую формальность.
— Это я знала и без тебя.
— Нет. Ты думала, он просто соврал мне о разводе. Он строил план, в котором все получали что-то приемлемое. Тебе оставалось ателье. Ему управление. Мне новая линия.
— А женщинам, чьи конструкции лежали в библиотеке?
— Базовые конструкции компании используют для продукта компании. В этом нет кражи.
— В компании есть порядок доступа, авторство и производственное согласование.
— И коммерческий директор, который сказал, что порядок соблюдён.
— Ты проверила?
— Нет.
Ответ прозвучал сразу. Без оправдания.
— Тогда не называй это обычной практикой, — сказала я. — Обычная практика заканчивается там, где ты решаешь не задавать вопрос, потому что ответ задержит твою долю.
Сабина подняла подбородок.
— А твоя практика заканчивается там, где ради четырнадцати сотрудников придётся договариваться с человеком, которого ты ненавидишь. Ты всё равно подпишешь рабочую сделку, если аудит подтвердит безопасность.
— Возможно. Но не ту, которую написали за меня.
— Феликс тоже так считает. Он уверен, что ты изменишь условия, выругаешься, но не разрушишь дело.
— Как хорошо он знает моё расписание.
В этот момент с манекена донёсся тихий металлический щелчок.
Предметный образец держался на временно закреплённой планке. После утреннего испытания Нонна оставила его для снимков без нагрузки, но край постепенно вывернулся. Бюстье медленно поехало вниз по гладкому чехлу манекена.
Мы с Сабиной одновременно шагнули к нему и поймали с двух сторон. Она схватила левую чашку, я правую. Манекен повернулся на подставке и уставился в стену безликим затылком.
Сабина фыркнула. Я тоже. Смех занял одну секунду. Безупречная рекламная женщина повернулась к стене, будто первой отказалась от кампании.
Мы разжали руки почти одновременно.
— Поставь на стол, — сказала я.
— Сама знаю.
Сабина положила образец рядом с красной карточкой. На её лице ещё оставался след улыбки, но голос снова стал деловым.
— Я попрошу фабрику не связываться со мной напрямую. Все технические вопросы через Нонну.
— Это разумно.
— Не принимай за капитуляцию.
— Не принимаю.
Она разблокировала телефон, чтобы найти последнее техническое сообщение. На секунду повернула экран ко мне. Вверху стояла пометка «Переслано», ниже имя отправителя: Тимур Ковач. Текст начинался словами: «Временное хранилище готово. Доступ кампании расширен до...»
Сабина смахнула сообщение вверх прежде, чем я дочитала.
— Кто такой Тимур Ковач?
Её палец замер.
— Внешний администратор. Собирал материалы для презентации.
— Он имел доступ к конструкции?
— К рабочей папке. Остальное спрашивай у Феликса.
Она убрала телефон в сумку.
— И всё-таки ты подпишешь, — сказала Сабина у двери. — Не ради него. Ради людей за стеной.
— Если подпишу, ты узнаешь из документа. Не из его обещаний.
Сабина вышла. Я открыла рабочий лист аудита доступа, поставила пометку «не проверено» и рядом с J57-04 записала имя, которого не было ни в одном утверждённом списке.
Тимур Ковач.