Страница 109 из 110
Эпилог
— Здесь три миллиметра лишние, — сказала Раиса Аркадьевна. — Пока стою, ничего. Сяду, и к обеду начну поправлять.
Она сидела перед зеркалом в последнем макете новой модели. Я присела сбоку и провела пальцем по верхнему краю чашки. Ткань не отходила, но при повороте корпуса образовывала маленькую складку.
— Поднимите левую руку.
— В день рождения командовать людьми особенно приятно?
— Мне пятьдесят восемь, а не восемьдесят. Руку поднимайте.
Раиса Аркадьевна подняла обе.
— Обе подняла. Считайте подарком.
Июньское утро началось не с цветов и не с тоста. В девять часов у нас была финальная посадка. Нонна стояла у стола с контрольной картой, Марианна ждала за ширмой с булавками, а Ада отнесла принесённую сотрудниками коробку в комнату отдыха до перерыва. По запаху было понятно, что внутри пирог. По расписанию сейчас была чашка.
Новую модель мы делали с Нонной с конца зимы. Не расширяли старую конструкцию на глаз и не обещали посадку каждому телу. Сначала проверили два диапазона, потом добавили третий. Малая группа участниц по очереди ходила, садилась, поднимала руки и надевала сверху обычную одежду. Фотографий не делали. Каждый макет имел номер и после проверки оставался у нас.
Раиса Аркадьевна участвовала в последнем диапазоне. Она уже забраковала две версии за край чашки и одну за застёжку, которая мирно лежала только до первого наклона.
— Повернитесь вправо, — сказала Нонна.
— Вы с Жанной договорились говорить по очереди, чтобы я не успевала возражать?
— Нет. Возражения у вас идут без очереди.
Раиса повернулась. Складка появилась снова.
Нонна отметила участок карандашом.
— Три миллиметра, — сказала она. — Жанна, согласна?
— Да. Верх не трогаем. Убираем только излишек у бокового перехода.
Марианна поставила две булавки. Раиса снова села, потянулась к сумке и застегнула поверх макета блузку. Край больше не собирался.
— Теперь могу забыть о нём, — сказала она. — Это лучший отзыв белью. Не пишите его на плакате.
— Не будем, — ответила я.
— А про день рождения можно?
— Только в журнале посещений.
Она переоделась и подписала итоговый лист проверки. Не рекламное согласие, а подтверждение того, что именно делала в макете и какие замечания дала. Нонна внесла правку в производственную карту. Я расписалась рядом как соавтор.
— Название оставляем? — спросила Ада, заглянув из приёмной.
— Оставляем рабочее, — сказала Нонна. — Названия в день рождения придумывают люди, которые уже попробовали пирог.
— Тогда пирог угрожает производству.
Раиса Аркадьевна забрала сумку.
— Если назовёте модель «Вторая молодость», я вернусь с адвокатом.
— Ради этого и не назовём, — сказала я.
После её ухода Марианна сняла с макета булавки и перенесла изменение на чистую деталь. Нонна проверила линию, затем закрыла карту. В шкаф утверждённых образцов отправился только исправленный экземпляр. Остальные остались с пометками испытаний.
Пирог разрезали в половине одиннадцатого. На нём не было моей фотографии, короны и цифры из крема. Серафима поставила одну свечу, потому что пятьдесят восемь не помещались без ущерба противопожарным правилам.
— Желание загадывать будете? — спросила Марианна.
— Буду. Чтобы ты вернула Нонне линейку.
— Это не желание, а донос.
Нонна вынула линейку из папки Марианны.
— Уже исполнилось. Можно работать дальше.
Мне подарили складной стул для выездных примерок, новую лупу для мелких швов и общий выходной в воскресенье, который сотрудники назначили себе вместе со мной. Никто не произносил речь о том, как я расцвела к пятидесяти восьми. Мы съели пирог, убрали крошки и вернулись к заказам.
Перед обедом Ада принесла платёжное поручение.
Очередной взнос за долю Феликса рассчитывали из распределяемой прибыли. Сначала бухгалтерия закрыла зарплаты, налоги, материалы и производственный запас. Потом внешний специалист проверил формулу. Только после этого появилась сумма для перевода.
— Все четырнадцать в ведомости, — сказала Ада. — Включая Марианну, хотя после истории с линейкой есть сомнения.
— Я вернула.
— После независимой проверки.
Четырнадцать сотрудников остались в «По себе». У двоих был сокращённый график по их просьбе, Серафима снова работала полную неделю, а нового человека мы пока не нанимали. Заказов хватало на нынешнюю команду, но не на красивую вакансию с обещанием будущего роста.
Нонна открыла отчёт по «Контуру». Сеть заказывала одну проверенную партию в месяц в согласованных размерных диапазонах. Возвраты и дефекты присылала обезличенной сводкой. Архив, индивидуальные карточки и новые конструкции оставались у нас. Расширение требовало отдельного испытания и подписи Нонны.
— Следующий месяц подтверждён, — сказала Ада. — И ещё два стоят в графике с правом пересчёта по фактическим возвратам.
Это уже не было случайной ночной заявкой. Заказ стал устойчивым. Он оплачивал часть загрузки, давал понятный объём и не требовал шить заранее для неизвестной витрины. При этом одна задержка материала всё ещё могла сдвинуть срок, а ремонт последней машины съедал заметную часть июньской прибыли.
— Перевод Феликсу делать? — спросила Ада.
Я проверила остаток после платежа. Зарплатная дата, материал следующей партии и резерв не менялись.
— Делать.
Ада отправила поручение в банк. Через несколько минут юрист Феликса подтвердил получение документа. Никакого личного сообщения к нему не прилагалось. Выкуп шёл по графику, и до последнего взноса оставалось ещё достаточно кварталов.
Нонна закрыла отчёт.
— На филиал в столице опять не хватило.
— Придётся пережить.
— Тогда хотя бы вторую лупу не покупай без голосования.
После работы я поехала домой раньше обычного.
Старую квартиру продали весной. Деньги после расходов разделили поровну, как записали. Обеденный стол забрал Феликс, сервиз Марта увезла к себе, потому что он с самого начала принадлежал ей. На свою половину я выбрала квартиру ближе к ателье, но не над ним. Две комнаты, кухня с окном во двор и прихожая, где можно было открыть шкаф, не прижимая входную дверь коленом.