Страница 107 из 110
Глава 41. По себе
На кирпичной стене бывшей типографии остались четыре отверстия от старой полки. Ада предложила закрыть их плакатом. Нонна вставила в два отверстия крючки для сантиметровых лент и объявила ремонт законченным.
— В обновлённой демонстрационной зоне должны быть признаки истории, — сказала она.
— Это следы дрели.
— История обычно и состоит из следов чужого инструмента.
В начале декабря «По себе» не открывало новый салон. Мы освободили часть прежней приёмной, передвинули перегородку, добавили вторую закрытую примерочную и поставили два рейла для малой готовой линии. Стены покрасили в светлый серый, но старый кирпич оставили. На ремонт ушло меньше, чем раньше планировали потратить на один день рекламной съёмки.
У входа стояла стойка с карточками двух моделей. На них были состав, испытанные размерные диапазоны, способы регулировки и предупреждение, что готовое изделие подходит не каждому телу. Фотографий «до» и «после» не было. Лица Сабины тоже.
На внутренней стороне каждой карточки напечатали имена авторов: моё и Нонны. Нонна проверила все экземпляры, нашла на одном смазанную букву в своей фамилии и отложила его в брак.
— Клиентка всё равно прочитала бы, — сказала Ада.
— Я тоже прочитала. И мне не понравилось.
Рядом висела таблица возвратов и обменов. Её сделали крупнее, чем требовал интернет-магазин. Под ней стояла простая скамья, чтобы женщина могла сесть, наклониться к сумке и понять, остаётся ли пояс на месте.
До первой записи оставалось двадцать минут. В цехе работали по обычному графику. Никого не снимали с машины, чтобы создать возле двери оживление. Серафима принесла в демонстрационную зону только контрольные экземпляры и журнал замечаний.
— Если за сегодня найдём повторяемый дефект? — спросила она.
— Остановим модель, — ответила я.
— Даже после приглашений?
— Приглашения не держат бретель.
Нонна проверила, как закрываются шторы примерочных. Первая шла ровно. У второй бегунок цеплялся за стык.
— Вот вам торжественная ленточка, — сказала она и сняла направляющую отвёрткой.
Мы поправляли штору, когда пришла первая клиентка. Раиса Аркадьевна остановилась у входа, посмотрела на отвёртку у Нонны и спросила:
— Я слишком рано или вы уже празднуете?
— Мы открыли доступ к крепежу, — ответила Нонна. — Проходите.
Раиса была в независимой панели и знала обе модели по испытаниям. Сегодня она пришла не изображать довольную покупательницу, а забрать оплаченный заказ. Ада нашла его по номеру и попросила сверить размер до примерки.
— Фамилию не спросите?
— Для выдачи у меня есть номер заказа и ваше имя в платёжной системе, — сказала Ада. — В производственной карточке фамилии не было.
Раиса вошла в первую примерочную. Через минуту позвала меня.
Пояс лежал ровно, чашка не резала, но левую бретель она затянула слишком коротко.
— Я привыкла, что иначе она падает, — сказала Раиса.
Я ослабила регулятор и попросила её поднять руки, надеть блузку, сесть и достать кошелёк со дна сумки. Бретель осталась на плече.
— Значит, я годами сама подтягивала себе неприятности, — сказала она.
— Только бретель. Остальные неприятности сегодня не обслуживаем.
Она рассмеялась, снова проверила движение и вышла в своей одежде. Ада отметила выдачу. Раиса не аплодировала и не просила рассказать гостям, как её изменило бельё. Купила второй комплект для примерки дома в другом цвете и ушла на работу.
К одиннадцати пришли ещё пять постоянных клиенток. Мы записывали не впечатления вообще, а конкретные действия. Одна женщина сидела на скамье десять минут и читала этикетку. Другая надела пальто поверх модели, потому что зимой плечо чаще всего раздражала именно пройма верхней одежды. Третья обнаружила, что край чашки отходит при наклоне, и вернула изделие на рейл.
— Мне размер меньше? — спросила она.
Нонна посмотрела посадку.
— Вам другая форма чашки. Меньший размер сдавит снизу.
— Но в интернет-магазине всего две модели.
— Поэтому там написано, что они подходят не всем.
— Непривычная торговля.
— Мы пока учимся не продавать вам лишнее.
Женщина записалась на индивидуальную консультацию, но предоплату не вносила. Ада дала ей лист с ценой и этапами. На событие, где собирались представить готовую линию, это выглядело не особенно выигрышно. Зато через час на рейле не стало изделия, которое вернулось бы через неделю с растянутым поясом.
Эльвира Панкратова пришла после полудня. Не сняла пальто сразу, встала возле стойки и прочитала информационный лист от начала до конца.
— Здесь написано, что для покупки готового изделия вы храните имя, контакт, оплату и историю возврата, — сказала она достаточно громко, чтобы услышали женщины у рейла. — А размер?
— Размер хранится в заказе до окончания срока возврата и учёта продажи, — ответила я. — Потом остаётся в обезличенном отчёте по модели, если покупательница не согласилась на личную историю заказов.
— По умолчанию согласилась?
— Нет. По умолчанию личная история не создаётся.
— Если я примерю и не куплю?
— Ада запишет только время занятости примерочной. Ваш размер и причину отказа можно внести в общий лист дефектов без имени. Для индивидуальной консультации потребуется отдельная карточка и отдельное согласие.
— Фотография?
— Для готовой покупки не нужна.
— А «Контур» получит статистику?
— Только количество продаж, возвратов, код модели, размер и подтверждённую причину возврата без имени и контакта. Клиентский архив, индивидуальные мерки, фотографии и видео в лицензии запрещены.
Эльвира сняла перчатку.
— Кто может изменить этот запрет?
— Новый письменный договор владельцев «По себе», обязательный голос Нонны и отдельные согласия тех женщин, чьи данные затрагиваются. Текущий договор такого права не даёт.
— А ваш новый мужчина работает в «Контуре».
В приёмной стало тише. Нонна не бросилась спасать меня от вопроса.
— Работает, — сказала я. — Из этой сделки он выведен. Не подписывает документы, не получает бонус, не видит отчёты «По себе» и не имеет доли в компании.
— Совсем никакой доли?
— Совсем.
— А если вы поссоритесь?
— Условия лицензии от этого не меняются. Именно поэтому они написаны, а не оставлены на доверии.
Эльвира посмотрела на женщин возле скамьи.